9900701 Что это там приземляется? (фантастика)

ПЛАВУЧИЙ ОСТРОВ

Это было тихим утром... Пошел я за грибами. На поляне чувствую озноб по всему телу, как током бьет. Поднял голову – над деревьями, шагах в семидесяти, висит сплющенный шар светло-желтого цвета.

Я, как увидел, так и остолбенел. Боюсь шевельнуться, – вдруг умру? Внезапно озноб прошел, все стало по-прежнему, только шар висит на месте.

"Ведь я его всю жизнь ждал", – подумал я, – "пусть умру, но подойду поближе...". Не дошел я до шара шагов двадцати. Показалось, что в нем по просвечивающему дну ходят люди, а может, существа, похожие на людей. Я догадался, что меня заметили, т.к. из центра шара начал спускаться полосатый цилиндр серебристого цвета, метра два в высоту и два с половиной в диаметре. Полосы оказались прозрачными участками стен, а в центре пола – круглое окно, почти два метра в диаметре. Цилиндр опускался равномерно со скоростью быстрого лифта. На высоте сантиметров двадцать от земли он мгновенно остановился. Половина цилиндра мгновенно исчезла и я увидел оставшуюся половину цилиндра, разрезанного вдоль. Внутри сидели две мокрые "русалки".

Вместо хвоста у них были почти нормальные ноги, но только без пальцев и даже без ступней, но вполне симпатичные, похожие на пальцы рук человека, но более сплюснутые на концах и без ногтей. Руки почти как у людей, но чуть изменены пропорции. Пальцы (пять) длиннее, чем у человека на треть, локти более острые и напоминают куриное крыло. Тело по форме почти как у девушки, даже грудь той же пропорции, но только кожа такая, как на губах человека, а цвет нормальный, почти белый. Странно, ведь губы такого цвета не бывают. Размер тела раза в полтора меньше человеческого, волос нет совсем, но цвет головы другой, почти как у людей.

"Нахалки", – подумал я. – "Голые ведь сидят и почему-то мокрые". Мне почему-то захотелось улыбнуться. "Может мне кажется," – думал я, – "но они улыбнулись мне в ответ!" Мне стало совсем не страшно, и я начал подходить к "русалкам". Одна русалка взяла со стены один из предметов, похожий на фонарик и с помощью него "нарисовала" на траве почти ровный круг черного цвета, диаметром метров пять, т.е. так, что он оказался на расстоянии сантиметров сорок от меня и метр от цилиндра. Я с изумлением смотрел, как круг постепенно погружается в землю, а трава и земля в кругу исчезают слой за слоем, как будто сахар растворяется в воздухе. Когда образовалась цилиндрическая яма, глубиной метра три, с абсолютно отвесными краями, "русалка" посветила туда тем же фонариком и снова невидимый луч подействовал изумительно, – яма заполнилась в обратном порядке, но, кажется, водой, практически до краев. Русалки прыгнули в нее, и брызги полетели на траву. Волны перекатились через край ямы и намочили мои ботинки. Мне ужасно захотелось залезть в бассейн. Я потрогал воду рукой,– градусов тридцать, посмотрел на улыбающихся "русалок" и стал снимать ботинки. Они приняли это, как должное. Я обратил внимание, что полуцилиндр, из которого вылезли "русалки", был мокрый изнутри и похож на что-то среднее, между душевой и космической станцией. Я быстро снял все, кроме трусов и, боясь обрезаться о черный круг, перепрыгнул его и плюхнулся в бассейн ногами вниз. Я погрузился в воду с закрытыми глазами и почувствовал, что достал ногами дно. Оно было глинистым, как срезанная лопатой глина. Вынырнув, я открыл глаза и увидел, что ничего не изменилось. Над деревьями, почти над головой висел светло-желтый шар, полуцилиндр висел в 20 см над берегом, а "русалки" плавали у противоположного берега и улыбались, глядя на меня. Терять мне было нечего и я поплыл к ним. Они не дотрагивались до меня, но мне казалось, что они ко мне неравнодушны. Я протянул руку и дотронулся до руки более крупной, как мне показалось, "русалки". Ничего не произошло. Ее рука оказалась на ощупь, как человеческая губа, только теплее, примерно на градус. Она дотронулась до моей руки, а потом взяла ее за запястье. Я почувствовал, что рука ее нежнее, чем у человека, но мне интересно было увидеть, есть ли у нее ногти. Да, они у нее были, но тоньше и мягче, чем у человека. Волосяного покрова на теле я не заметил вообще. Я даже не пытался завести разговор, т.к. почувствовал, что на этом языке мы друг друга не поймем. Между собой они тоже не разговаривали. Да, я забыл сказать, что голова-то у них похожа по форме на голову птицы, но глаза сидят почти как у человека и клюв не настоящий, а почти как у дельфина, только короче и зубы странные, как будто десны, но более твердые. Запаха от них не чувствовалось. Выражение лица почти человеческое и улыбка – как у людей. "Русалка" погладила меня по волосам, по спине и я почувствовал, что мы нашли общий язык. Главный вопрос, который меня интересовал, – это как долго продлится наше общение и на какое время мы расстанемся. Я показал рукой на шар и закрыл руками глаза. "Русалка" махнула на него рукой и я понял, что она говорит, чтобы этот вопрос меня не беспокоил. Я нырнул (я всегда ныряю с закрытыми глазами). "Русалки", как я понял, умудрялись одинаково хорошо видеть под водой и на воздухе. Я решил этот вопрос выяснить при первой же возможности. "Русалка" нырнула за мной и стала ловить меня за ногу. Мне такая игра понравилась, и мы минут десять без конца ныряли и гонялись друг за другом. Я начал понимать, что не считая знаний, они практически ничем не превосходят людей, но их знания наверняка достаточны, чтобы решить проблемы старения, быстрого перемещения в пространстве, воздействия на окружающую природу. На уровне общения, я не почувствовал, что значительно глупее их, скорее на том же уровне. Однако, попытайтесь умному человеку каменного века объяснить, как устроен вертолет или телевизор... В процессе игры, я вдруг понял, что если они живут на планете, где нет суши, то ноги, как у людей, им просто не нужны, а в воде они плавают гораздо лучше меня. "Русалка" потянула меня за руку к полуцилиндру. Я подплыл к берегу и понял, что ей не очень-то приятно вылезать на берег с ее-то нежной кожей. Я взял ее на руки и, уцепившись руками за черный круг (он оказался чем-то вроде сажи, покрывающей часть земли и травы), который практически смылся водой, пока мы плавали, перекатил ее на траву. Она села, перевернулась на колени и стала осторожно влезать в полуцилиндр. Он висел в 20 см от земли не шелохнувшись под тяжестью "русалки". Вторая "русалка" (чуть поменьше) явно хотела, чтобы я ее так же перенес на траву. Я, не задумываясь, взял ее на руки, перекатил так же, как и ее подругу на траву и стал вылезать за "русалками". Первая "русалка" уже сидела в полуцилиндре и взяв меня за руку, потянула к себе. Я влез в полуцилиндр, который хотя и висел в воздухе, казалось, был забетонирован в землю. Мы протянули руки второй русалке и она осторожно влезла к нам, в полуцилиндр. Первая русалка отодвинула мою ногу от края полуцилиндра, отвела руку (я понял, что на срезе цилиндра что-то должно произойти) и положила свою руку на полусферу, которая торчала из стены, точно напротив отсутствующей половины цилиндра. Еще на боковой стене полуцилиндра я заметил две полусферы на уровне русалкиной руки под 45 градусов слева и справа от центральной полусферы. Между ними были закреплены по два "фонарика", одним из которых русалка сделала бассейн и заполнила водой (на вкус вода была как в Черном море). Как только рука русалки легла на полусферу, мгновенно захлопнулась вторая половина цилиндра, которая изнутри была совершенно гладкой, такого же светло-коричневого цвета, как и та, в которой мы сидели. В цилиндр попадал солнечный свет через верхнее круглое стекло в потолке и боковые прозрачные полосы. Внутреннего освещения, кажется, не было. После захлопывания цилиндра в нем моментально появилась такая же вода, как и в бассейне, причем она била ключами из кольцевого пола, хотя отверстий я не видел. Мы сидели на круглом стекле в центре пола. Оно было уже полным кругом, когда мы влезали на него из бассейна. Стекло в потолке тоже было полным кругом. Я это видел из бассейна, глядя на полуцилиндр. Вода за несколько секунд поднялась выше моего роста и я должен был плавать, чтобы не захлебнуться. Цилиндр оказался метра три с половиной в высоту и метра четыре в диаметре. Русалки стали плавать и улыбаться, как в бассейне. Сквозь круглое стекло в дне цилиндра была видна трава. В боковом окне я увидел бассейн, который оставался до краев заполнен "русалкиной водой".

Вдруг Земля под цилиндром рывком стала удаляться, но я не почувствовал, что в бассейне, т. е. в цилиндре появилось ускорение. Как будто не цилиндр, а именно Земля, резко разогнавшись, равномерно пошла вниз. Русалки, глядя на мое недоуменное лицо, просто умирали со смеху. Сверху опустился светло-желтый шар и, накрыв цилиндр, резко остановился. Мы оказались в бассейне, уровень воды в котором был чуть ниже (сантиметров на 25). Внезапно половина цилиндра исчезла и нас вынесло течением в большой бассейн. Внутренний вид бассейна произвел на меня сильное впечатление. Во-первых, я почувствовал себя парящим внутри кольца, напоминающего живописный берег, на котором росла зеленая трава и что-то среднее между кустами и деревьями. Диаметр этакого озера (с прозрачным дном!) составлял метров 45 – 50. Потом я понял, что этот берег – кусок плавучего острова с планеты, где настоящего берега практически нет, слишком высок уровень воды. На плавучем острове (он по-настоящему плавал, почти касаясь прозрачного корпуса сплющенного шара) росли не только зелень, но и цветы и водились обычные (почти такие же, как и на Земле) животные (летали стрекозы, мухи, ползали жучки). Озеро было единственным содержанием шара. Полуцилиндр, поднявшись к потолку (в центре прозрачной верхней части шара был черный круг диаметром метров шесть), коснулся черного круга и, не замедляя скорости, начал входить в него, как кусок масла, который плавится на сковородке, пока не вошел в него полностью и бесследно. Из зарослей плавучего острова, где, возможно, были "гнездышки" русалок выглядывали друзья и подруги моих новых знакомых. Но здесь я вдруг почувствовал, что умираю с голоду. Я подплыл к той русалке, которая мне больше понравилась, и попытался объяснить ситуацию. Все догадались, что облизываюсь я неспроста, и пригласили меня в свой дом на плавучем острове. Домом-то его вроде и не назовешь, – полянка, покрытая обычной травой, похожей на листья одуванчика и подорожник. К двум русалкам присоединились еще шесть русалок и пять русалов. Мы расселись почти ровным кругом и я еще раз пересчитал – нас было четырнадцать. Внутри летающей тарелки, в бассейне, похожем на круглое озеро, на плавучем острове и – как дикари, даже в руках ничего нет. Чушь какая-то подумал я, где же их ультрааппаратура?

ЧЕРНЫЙ ДИСК

Тем временем от черного диска в центре прозрачного купола, отделился черный диск, диаметром метра полтора. С равномерной скоростью лифта он опустился вдвое ниже и, мгновенно изменив направление под прямым углом, поплыл горизонтально в нашу сторону. Русалки не обращали на него внимания, разглядывая меня. Диск доплыл до нас и, снова изменив направление под прямым углом, стал опускаться в центр нашего круга. Он повис на высоте трех сантиметров над поверхностью, касаясь, но не приминая траву. Вот она и аппаратура, подумал я. Диск оказался "простой" скатертью-самобранкой в форме круглого стола без ножек. Я ждал, что на нем появится самовар и чашки, тарелки, ложки и вилки. На этот раз я здорово ошибся! На нем по периметру выросли, как грибы, фрукты, похожие на яблоки, груши, бананы, только чуть меньшего размера, чем обычно. Хотя некоторые, например "яблоки" были как раз крупнее. Одновременно с фруктами (или овощами) из черной поверхности диска на глазах поднялись рыбки, крабы и еще разные штуковины морского и "островитянского" происхождения. Все они были сделаны в единственном экземпляре. Русалка взяла со стола яблоко, и через секунду на этом же месте "вылезло" из стола точно такое же. Что же они пьют? – подумал я, – ведь стаканов-то нет! Решив попробовать, что они едят, я протянул руку к рыбке – это то, к чему на Земле я привык. Рыба оказалась вареным окунем (как мне показалось). Я ее съел и хребет с хвостом и потрохами положил на стол. Он, не долго думая, впитался в стол без остатка. Мне это понравилось, и я потянулся к яблоку. Оно оказалось по вкусу больше похоже на помидор и вообще, некоторые фрукты были довольно водянистыми, типа абрикосов, персиков, крыжовника и винограда. Как ни странно, но в них попадались и кости (как, впрочем, и в рыбе...) Ни соли, ни перца на столе не оказалось, но общее изобилие и уверенность, что на столе вырастет любое количество того, чего надо, меня изумили. Сам стол (я сначала боялся до него дотронуться) был на ощупь, как мраморный, с закругленными краями, только абсолютно черный, как сажа. Сядешь на такой и впитаешься, как хребет объеденной рыбы, – подумал я. Кстати, эти рыбы плавали в озере и прятались под плавучим островом, но на столе вырастала одна и та же рыбка и сразу вареная. Я понял, что она воспроизводится по записи, а вся аппаратура русалок организована даже не на атомном уровне, а гораздо более мелком. Было очевидно, что заполнить водой спускаемый цилиндр было неоткуда, – значит, атомы, из которых состояла вода, были сделаны в процессе заполнения бассейна из чего-то неощутимого, что люди называют пустотой. Мне захотелось в туалет и я скорчил гримасу, ухватившись руками за живот. Русалка подтолкнула меня и я пошел в этом направлении по траве и углубился в заросли. Диковато, но естественно, – подумал я, умываясь в чистой луже.

РУСАЛОЧКА

Вернувшись, я почувствовал возвращение чувства юмора и толкнул свою симпатичную русалку. Она упала на спину, но улыбнулась и в ответ толкнула меня ногой в живот. Я начал от нее убегать, а она поползла за мной. По суше я передвигался заметно быстрее, чем она. Однако, мне хотелось, чтобы она меня догнала и я прыгнул в воду. Она сползла вслед за мной и моментально догнала меня. Остальные 12 сделали вид, что не заметили нашего ухода. Русалка стала уплывать от меня вдоль берега. Я знал, что догнать ее мне не под силу, но она, проказница, мне поддавалась. В результате мы вылезли в заросли мягкой травы, похожей на листья одуванчика метрах в двадцати пяти от "столовой". Я чувствовал, что она завела меня в заросли с определенной целью. Она улеглась на мягкую траву животом и отвернувшись от меня, предоставила мне полную свободу действий. Я уже знал, что она любит, когда я глажу ее тыльной стороной ладони, где кожа нежней. Я начал целовать ее в шею и плечи и понял, что от девушки она практически не отличается. Идеальная фигура, талия, щеки, нос (правда, другой формы). Дрожь ее тела вывела меня из равновесия окончательно. Я начал целовать ее шею, плечи, спину, талию, ягодицы, ноги, нежные окончания которых были похожи на кисти рук. Внезапно, она повернулась ко мне и слегка толкнула рукой. Я в недоумении посмотрел на нее. Она лукаво улыбнулась и прыгнула мне на шею. Я упал на спину, а она оказалась сверху. Я начал нежно гладить ее внешними сторонами запястьев по спине, талии, ногам... Это был неописуемый восторг, очнулся от которого я не раньше, чем через полчаса. Мы лежали рядом, животом на мягкой траве и нежно смотрели друг на друга. "Неужели такое может быть?" – подумал я. Вдруг я заметил, что Солнца нет, а вместо него светится середина черного диска в центре стеклянного купола. За стеклянным куполом – черное ночное небо с разбросанными по нему знакомыми звездами. Вот она, Большая Медведица, вон Полярная звезда, а где же Солнце? Справа внизу и слева вверху сквозь прозрачные пол и потолок видны одинаковые светло-желтые сплющенные шары, такие же как наш, и расположенные, как блины на ступеньках лестницы, в одну линию. Сколько шаров в линии? Я смотрел на подругу и думал, как начать говорить. Она похоже догадалась и приблизившись ко мне обняла меня рукой за шею. Через несколько секунд над моей головой появился сплющенный бублик. Он приплыл от черного диска и по любимой траектории с поворотом под прямым углом опустился и завис в нескольких сантиметрах над моей головой. Когда он опускался, подруга повернула мою голову так, чтобы шея стала вертикально. Я только успел заметить, что бублик был в диаметре сантиметров двадцать пять и светло-желтого цвета. В ее глазах я увидел свое отражение и вспомнил портрет святого с желтым кольцом над головой. В этот момент я почувствовал, что читаю мысли моей подруги.

"Может, мне показалось, милая?" – подумал я.

– Нет, родной, – ответила она.

– На каком языке мы хоть говорим? – подумал я.

– На языке образов, – ответила она.

– А как выглядят эти образы?

– По-разному. Загадай что-нибудь вкусненькое и увидишь, как это выглядит.

Я загадал обыкновенное земное яблоко. Она протянула руку, и я с любопытством стал смотреть на ее пустую ладонь. Она беспечно улыбалась, а в это время на ладони появилась черная точка, которая медленно взлетала над ладонью и, постепенно увеличиваясь в размерах, оказалась маленькой копией стола-самобранки. Черный диск превратился в экран и на нем я увидел свое яблоко, только кожа на нем была ненатуральная, одного цвета, хотя форма получилась почти нормальная. Я стал представлять себе, чем форма плоха и догадался, что просто на ней отсутствуют какие – либо детали. Достаточно было представить себе ту или иную деталь и через несколько секунд она практически без искажений проявлялась на изображении.

– А как оно будет на вкус? – подумал я.

– А никак! – ответила она, – ведь ты не знаешь, как получается образ вкусового ощущения, поэтому система не сможет тебе сделать яблоко, пока ты не представишь себе его полностью, до отдельных атомов.

– Я же не смогу этого никогда, – глядя на нее, сказал я.

– Я тоже, – ответила она и засмеялась.

– А как же фрукты на столе?

– Это копии реальных фруктов, воспроизведенные системой.

– И как же она их воспроизводит?

– Не знаю, это не моя компетенция.

– А чем ты занимаешься?

– Психологией.

– Ну и как?

– Нормально, ты – не псих.

– А почему ты обходишься без кольца над головой?

– У меня встроенная система. Каждый атом обладает тонкой подструктурой.

– А почему ты не можешь тогда летать?

– Могу, если перестроить структуру системы.

– А почему не перестраиваешь?

– Иногда перестраиваю.

– А почему иногда?

– Потому, что не всегда хочется быть другой.

– А какой ты бываешь?

– Разной.

– А покажи.

– А не испугаешься?

– Испугаюсь.

– Тогда потом.

– Ну, раз ты – психолог, скажи, погибнет наша земная цивилизация?

– Может и погибнуть, но это не характерно для цивилизаций.

– А ты не можешь ее спасти?

– А ты будешь спасать жука, который залезет не в ту щель?

– Нет.

– Вот и мы считаем, что все, что ни делается – все к лучшему.

– Значит, если жизнь на Земле погибнет, значит, так и надо?

– Значит, так и надо.

– Так что же делать?

– Хочешь быть счастливым – так будь им.

– А если мешают?

– Пытайся решить свои проблемы. Сумеешь – выживешь, нет – погибнешь.

– А помощь просить можно?

– Можно.

– А у кого?

– А у кого сможешь – у того и проси.

– А у тебя?

– Попробуй! Она хитро улыбнулась...

– Я не только психолог, но если тебя интересует технические проблемы, я могу связать тебя со спецами.

– Хорошо, но сначала я хочу говорить с тобой.

– Я тоже, спрашивай.

– В кого же ты можешь превратиться?

– Например, в тебя...

– И по содержанию?

– Конечно. Могу скопировать тебя и всю свою информацию переписать в твой мозг.

– А влезет?

– Конечно. Во-первых, я не так много знаю, а потом зачем знать очень много, если не знаешь самого главного?

– А что самое главное?

– Для меня – это знать кто я есть и соразмерять свои желания и возможности.

– Ну и кто ты есть?

– Информационная система, возникшая в результате биологической эволюции.

– И какие у тебя желания?

– Вечно жить, совершенствоваться и проникать в миры, которые сегодня для меня недоступны.

– А какие доступны?

– Например, твой.

– А ты можешь прочесть все, что я знаю?

– Да, с помощью системы.

СИСТЕМА

– И сколько времени это займет?

– Копирование – 10 секунд, расшифровка может занять годы.

– Почему так долго?

– Нужно понять, что ты видел, слышал, думал, пока формировались твои знания.

– Тебе интересно меня скопировать?

– Мы скопировали Землю целиком.

– Как это?

– Записали расположение атомов.

– И этого достаточно?

– Смотря для чего.

– Чтобы понять, как все устроено?

– Я не люблю слово "все", – это неопределенно.

– А что определенно?

– Яблоко, ты, я...

– А какие максимальные возможности системы?

– По каким параметрам?

– Скорость движения.

– 100 миллионов световых лет.

– Мощность источника питания?

– На 200 порядков мощнее человека.

– Минимальный размер системы?

– На 58 порядков меньше атома.

– Максимальный размер системы?

– Из расчета распространения информации по всей системе за секунду – на 19 порядков больше человека.

– А почему тогда твой корабль всего 50 метров в диаметре?

– Во-первых, их семь в линии, длиной в полкилометра, а потом, зачем большая система, которой сложно управлять? Размер системы определяется сообразно цели.

– А это кольцо над головой не боится воды?

– Можешь нырять с ним, а можно его убрать.

– Мне хочется отдохнуть, а тебе?

Она улыбнулась, кольцо уплыло и мне пришлось читать ее мысли по выражению глаз. На уровне нежных взглядов это оказалось достаточно... Тем временем, звездное небо начало вращаться, и я увидел удаляющуюся Землю, которая за секунду уменьшилась до размеров Луны, и из-за нее показалось Солнце. Внутреннее "Солнце", "нарисованное" в середине черного диска, было пятнистым, причем от темных пятен падали тени, а светлые освещали поверхность воды и плавучий остров, подобно прожекторам или просветам в облаках. Мы находились в тени, а на "Солнце" было невыносимо жарко для меня. У моей подруги таких проблем не было.

– Хочешь стать такой как я? – вдруг настоящим нежным голосом спросила она.

Я очень удивился и спросил тоже, голосом, как это ей удалось?

– Я успела настроить свою встроенную систему на твой генератор слов, остальное – дело техники.

– Тебе интересно разговаривать на моем языке?

– Да.

– Хочу, но только не девочкой.

– А почему бы нам не поменяться?

– Ты шутишь!

– Вовсе нет, хочешь?

– А, давай!

Черный диск опустился мне на голову, и в тот же момент я почувствовал, что теряю сознание.

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ

Мне показалось, что я заснул и вижу такой сон: Я открываю глаза, чувствую, что-то с носом... Трогаю рукой, ой, что это за рука?! Это же рука моей подруги! Я начинаю себя оглядывать и ясно вижу, что я – это она. А она – это не она, а он! И вроде, даже симпатичный... А я тоже ничего... Фигура, ножки, он явно смотрит на меня неравнодушно. Я постепенно осознаю, что обещание поменяться выполнено, но теперь я – женского пола. Даже интересно... Попробую его заманить в заросли, как она – меня... Я улыбаюсь, беру его за руку, чтобы потянуть за собой в воду, потому что чувствую, что кожа засыхает. Его рука очень приятна на ощупь, температура тела нормальная и вообще такое ощущение, что мы знакомы тысячу лет. Я пытаюсь уплыть от него, но он плавает быстрее и догоняет меня. Оказывается, женщиной быть тоже очень приятно... Я уже знаю, почему нам никто не мешает. Любое вмешательство – дурной тон. Он делает вид, что упускает меня, а я заманиваю его под плавучий остров. Как будто бы я всю жизнь жила здесь. Родная природа, рыбы, заросли. Оказывается, можно вспомнить то, чего вроде бы и не было, получить ответы, не задавая вопросы. Сейчас заманю его в самую глушь, а потом, через часик буду думать дальше...

Он догоняет меня, обнимает за талию, а я вырываюсь и уплываю, но только затем, чтобы он вновь догнал меня. Игра идет по нарастающей, и я замечаю, что он неплохо перенял мои движения там, наверху. Оказывается, это восторг – перевоплощаться. Жизнь приобретает совсем новую окраску... Почему-то меня совсем не беспокоит будущее – неужели этот восторг никогда не кончится? Он обнимает меня, прижимает к мягкой стене пещеры и целует. Я отвечаю ему... Мы лежим в луже прозрачной теплой воды, животом на дне из мягкой травы и бросаем друг на друга нежные взгляды. Через некоторое время мы начинаем осознавать, что проголодались. Встает вопрос, обедать вдвоем или вместе с остальными? Он предлагает поесть вместе с остальными, и я соглашаюсь.

За столом мы общаемся таким образом, чтобы каждый мог слушать, кого захочет, а говорить так, чтобы не мешать никому. В общем случае это можно организовать с помощью системы. Система записывает одновременно речь по четырнадцати каналам (по числу участников беседы), а каждый из участников может подключиться к любому или к нескольким каналам одновременно, причем громкость каждого канала для каждого участника регулируется по его желанию. Например, первый может совсем не слушать седьмого, девятого и четырнадцатого, а остальных – с разной громкостью, которую он сам выбирает. Эта система приводит к тому, что диалоги и общение более двух с обратными связями происходят при условии совместного желания, что исключает помехи нежелательных болтунов. На Земле этот принцип пока не реализован. А для научных бесед он был бы очень кстати.

За столом пятеро обсуждали проблему изменения размеров системы без утраты главных показателей. Все были согласны с принципом, что при любых ситуациях, информационная схема системы должна сохраняться. Сохраняются ли при этом элементы физических подсистем или нет – это дело техники. Реализовать такую систему в универсальном смысле было затруднительно. Изменение размеров черного диска – частный случай, тем более, что свои функции он может выполнять, только достигнув окончательных размеров. Было предложено делать систему из элементов, размеры которых могут меняться под контролем самой системы. Альтернативной идеей была идея многократного переписывания системы на все более мелкие элементы. Обе идеи имели сильные и слабые стороны и были практически нереализуемы, поэтому эта проблема осталась висеть до лучших времен. Было ясно, что уменьшить элементы сильнее, чем до размеров самых мелких изученных объектов принципиально нельзя, т.к. неизвестно, как управлять процессами в более тонкой структуре, чем изученная на сегодняшний день. Пофантазировали лишь о том, что при встрече двух систем, которые могут уменьшаться в размерах, та будет неуязвимой, которая сильнее уменьшится. Другая система просто не сможет ее обнаружить, а в случае обнаружения не сможет ей управлять, т.к. плотность энергии возрастает с уменьшением размеров, поэтому более мелкая система может в принципе всегда быть сильнее крупной, хотя это звучит парадоксально, если не учитывать, что энергии этих систем равны.

Другая группа из четырех обсуждала важные подходы к освоению новой физической структуры организации материи, управление которой сулило увеличить скорость системы на четыре порядка. На данный момент была известна первая структура (вещество, состоящее из атомов), по которой можно пускать звуковые волны со скоростью звука. Скорость волн по второй структуре (эфиру) – это скорость света. Скорость волн по третьей структуре (вихронной) – на шесть порядков больше скорости света, а скорость по четвертой структуре – еще на пять порядков больше. Это на сегодняшний день – предельная для нас скорость. С этой скоростью расстояние между соседними галактиками в скоплении "Зодиак" можно преодолеть за пятнадцать минут. Если удастся освоить шестую структуру, то путешествие между соседними скоплениями галактик займет не больше часа. Может оказаться достаточным угадать форму ее элементов, как произошло с элементами второй структуры, которые оказались кольцевыми волновыми вихрями по третьей структуре. Это позволило сразу определить формы элементарных частиц и построенных из них атомов, оказавшихся многогранниками из колец – кольцегранниками.

Я заметила, что разговор за столом выглядит как и в прошлый раз, но тогда я и не подозревала, что все, кроме меня, могли разговаривать между собой. Они тогда представляли для меня параллельный мир немых существ, который оказался миром, где запрещен дурной тон и царит гармония в масштабах от десять в минус шестьдесят восьмой до десять в девятнадцатой метров. Диапазон человека всего от десять в минус десятой (размер атома) до десяти метров! Кроме того, у него бывает революция в животе, а это уже не гармония.

Тем временем народ, наевшись, расползался по плавучему острову. Я заметила, что звезды на ночном небе сгустились в одной половине небесной сферы. Это мы преодолели световой барьер или барьер второй структуры. Когда мы приближаемся к барьеру третьей структуры, звезды на небе собираются в точку – в одну яркую звезду. по спектру этой звезды можно на глазок определить скорость.

ПУСТЫНЯ

– Русалочка, а почему ваши не колонизируют Землю?

– Она для нас суховата. Почему ваши не колонизируют Сахару?

– Потому, что там пустыня.

– Вот такая же пустыня для нас ваша Земля.

– Но вы могли бы заполнить ее водой.

– Это сложнее, чем заселить уже готовую планету. Их не так уж мало в нашей Галактике.

– И сколько же?

– Только я знаю больше десяти тысяч.

– Ого!

– На несколько тысяч лет нам хватит, а к тому времени освоим шестую структуру и в нашем распоряжении будет все скопление галактик.

– А какой же вам прок от нашей Земли?

– У вас много уникального. Например, метод замораживания-скалывания, который используют ваши биологи. Он нам был неизвестен. А ведь если его применить для исследования структуры электрона, то достаточно заморозить структуру №2 – ваш эфир, чтобы измерить векторную деформацию эфира в каждой точке, в области, соответствующей электрону. Теперь мы можем сверить наши модели с прямым экспериментом. А если проделать то же самое со структурой №5, то можно догадаться, какова геометрия структуры №7 и сэкономить лет 500, которые требуются для ее освоения. Только это – огромная польза от изучения вашей цивилизации. Вы же изучаете пчел, муравьев. Достаточно было разобраться в дифракционной картине в глазу стрекозы, чтобы определить размеры фотонов. Сколько сотен лет при этом удалось сэкономить?

– Да, люблю я всякую экономию... Так, значит, вам невыгодно нас уничтожать?

– Во-первых, вы для нас не конкуренты, потому что скорость развития обычно растет по экспоненте, следовательно, для нас ваше развитие замедляется. Во-вторых, уничтожить вас практически невозможно. Это похоже на то, что вы решите передавить всех комаров на планете. Может, вы и передавите большинство из них, но это просто означает, что вы ограничили их экологическую нишу. Если ваш тип цивилизаций будет нас раздражать, то мы уничтожим часть планет типа Земля и ограничим таким образом вашу область обитания. Однако полностью вас уничтожать не имеет смысла, хотя бы потому, что вы представляете большой научный интерес. Кто знает, может, изучая вас, мы сможем достичь гораздо большего и значительно быстрее.

– Хотелось бы узнать, русалочка, о возможностях системы.

Она лукаво улыбнулась и поманила меня к черному диску.

– Залезай на стол и ты почувствуешь, как тают недоеденные яблоки.

– А это не опасно?

– Фирма гарантирует.

СНЕГОВИК НА СКОВОРОДКЕ

Я влез на стол с фруктами и с опаской следил, как они впитались в стол. Русалочка подмигнула мне и я стал медленно опускаться. Я знал, что стол тоньше тетради, и это означало, что ног моих уже не существует, хотя это и не чувствовалось. Русалочка залезла на стол и стала впитываться в него вместе со мной. Через полминуты на столе уже лежали две наших головы... Я опускался и мне казалось, что поверхность черного диска поднимается, словно уровень воды, в которую я как бы погружаюсь. Стол оказался тоньше бумаги. Снизу он был виден таким же черным, как и сверху. Мы оказались под черной поверхностью "озера", берегов которого не было видно. Дно располагалось на глубине трех метров.

– Как дышится? – спросила Русалка.

Я высунул язык, чтобы попробовать воду на вкус, но почувствовал, что это не вода, а воздух. Вдохнул, выдохнул.

– Нормально.

Она "подплыла" ко мне.

– Ты чего-нибудь понял?

Я протянул к ней руку и дотронулся до ее груди. Все нормально, – не мираж.

– Мы в воздухе или в воде?

– Ну, ты – чайник! Мы – воображение системы. Ты понял? Нас нет!

Мы – выдумка системы. Не веришь?

– Нет!

– Ну, дотронься до меня еще раз. Моя рука прошла русалкину грудь насквозь и уперлась в скелет. В этот же момент она стала полупрозрачной и я увидел косточку, до которой дотронулась моя рука. Мои волосы стали подниматься дыбом.

– Я же тебе говорила... Хочешь взять в руку мое сердце? – улыбаясь, спросила она.

– Хочу, – ответил я и стал осторожно придвигаться к ней. Кости стали прозрачными, как стекло. Сердце, печень, почки, матка, селезенка и другие внутренние органы стали отчетливо видны. Сердце ритмично пульсировало. Я осторожно прикоснулся к нему и почувствовал, как она вздрогнула.

ЛЮБОВЬ В ПРОЦЕССОРЕ

– Ну, ты – медведь, – сказала она и нежно дотронулась до моего сердца. Такого ощущения я никогда не испытывал.

– У твоей системы неплохое воображение, – сказал я.

– А ты попробуй сам пошевелить своими несуществующими мозгами!

Я решил попробовать нащупать границы возможностей системы. Для начала я потянул к себе русалочку. Наши сердца соприкоснулись. Мы наслаждались друг другом, и видеть ее и себя изнутри было неописуемым блаженством. Мысленно управляя свойствами наших тел, я изменил их так, что тело русалочки полностью расположилось в моем. Я почувствовал, что мы можем мыслить и ощущать себя, как одно существо, хотя мне показалось, что это произошло еще гораздо раньше, когда мы еще не были воображением системы. Просто теперь это стало возможным в буквальном смысле. Я почувствовал, что могу вспомнить то, что знает она. Теперь я мог узнать ее ответ, не задавая вопроса. Это оказалось очень просто. Я задавал вопрос самому себе и сам на него отвечал, но при этом вспоминал то, что знала она. Ограничения системы оказались очень близки. Она не знала даже, что придет мне в голову через одну секунду. Но ведь я и сам этого не знал. В научном плане возможности системы были ограничены геометрией шестой структуры, в связи с чем она не могла дать ответ на вопрос, каковы ее размеры, плотность энергии, происхождение и возраст. Т.е. русалкина цивилизация знала о происхождении Вселенной не больше, чем человек каменного века. Мне стало смешно. Я отделился от русалки и подтолкнул ее к поверхности. Мы выросли на столе, как фрукты к обеду, я взял ее на руки и сошел на траву. Мы сели на траву и стали есть фрукты, которые выросли вслед за нами на столе.

– Почему я забыл все, что знаешь ты?

– Ты хочешь, чтобы у тебя раскололась голова?

– Почему?

– Потому, что мои знания записаны на четвертой структуре. Если их писать на первую структуру, т.е. на структуру вещества, сделанного из атомов, то твоя голова должна стать крупнее галактики.

– Уговорила, согласен. Но ты не ощущаешь, что общаешься с муравьем?

– Ты же знаешь, – можно знать очень много, но не знать самого главного...

– А чего?

– Мне кажется, что самое главное – это то, чего я не знаю.

– А когда узнаешь?

– То оно будет уже не главным...

– А вас изучает какая-нибудь сверхцивилизация?

– Да, и не одну тысячу лет.

– Ты хочешь приподнести меня им в качестве изюминки?

– Хочу, и ты, кажется, не против?

– И над какой структурой они сейчас голову ломают?

– Над восьмой.

– А почему ты у них про шестую не спросишь?

– Спрашивали, они отвечают, что мозги у нас атрофируются, если все на блюдечке подать.

– Значит, и ты мне про пятую структуру ничего не скажешь?

– Что я, дура, что ли? Научи муравья на велосипеде кататься, – он и про муравейник-то свой забудет.

– Значит я – муравей?

– А сам не догадываешься?

– А если уши оборву вместе с головой?

– Попробуй! Она спрыгнула в воду и стала меня дразнить. Я прыгнул за ней, хотя догнать ее никакой надежды не было. Но, не смотря на это, мне все-таки это удалось! Натрепал я ее за уши! Но любовь, как и следовало ожидать, взяла верх. Свидание со сверхцивилизацией назначили на середину "дня".

– Это же обыкновенный полтергейст! – сказал я, когда перед нами появился светящийся белый шарик, размером с арбуз, который окружало голубоватое сияние спиртовки, которое рисуют в фантастических фильмах про звездные войны.

– "Сам ты черт рогатый", – сказала русалочка, – "это просто экран перенормировки масштабов".

– И что? Он может быть любых размеров?

– Нет, конечно: от десяти в минус сто восемнадцатой степени до десять в двадцать шестой степени твоих размеров.

ЧУДЕСА В РЕШЕТЕ

Я не стал церемониться со сверхцивилизацией и сходу задал вопрос:

– Можешь пустить время назад или перенести в прошлое или в будущее?

– Тебя одного я могу перенести и в прошлое, и в будущее, и в настоящее, и в черт знает какое, только не конкретное...

– Это как?

– Ты же в будущем уже был.

– Это как?

– В системе, когда ты мысленно мог управлять свойствами своего тела.

– Ну, это ж не будущее.

– Конкретное будущее, например завтра будет только завтра, а заглянуть в будущее можно только наблюдая будущие возможности. Например, если мечтаешь о покупке автомобиля, то, прокатившись с другом на его автомобиле, ты как бы заглядываешь в свое будущее, которого может и не быть...

– Значит, в настоящее будущее заглянуть нельзя?

– Можно, только оно в этот момент станет настоящим.

– А вернуться в прошлое?

– Если сумеешь восстановить его в настоящем.

– Значит, если кто-то умер и о нем не сохранилось информации, то восстановить его невозможно?

– Ты что, насмотрелся фантастических фильмов про машину времени?

– Да, и начитался фантастических рассказов.

– А своя-то голова на плечах есть?

– Нет, а что?

– Тебе расскажут про чертей рогатых, про духов, а ты и поверишь?

– А если я сам черта за рога держал и слышал голос духа Наполеона?

– Это вот этого что ли? – спросил полтергейст голосом Наполеона и я увидел своего соседа, который проводил спиритический сеанс.

– А откуда ты взял моего соседа? Он же от пьянки помер года три тому назад.

– В твоей голове полно всякого барахла... – сказал шар моим голосом и показал мне того самого черта, которого я держал за рога!

– Это он – закричал я, – что это?

– А ты не помнишь, что ты перед сном сожрал?

– Снотворное... димедрол, – сознался я.

– Этот димедрол разболтал некоторые связи в твоем механизме памяти, и сознание черпануло информацию из генов, которая вытаскивается в экстремальной ситуации. Ты просто увидел образ, который сильно напугал одного из твоих предков. Может, это был просто козел, а может, рога присобачил на свою голову друг твоего прадедушки...

– А ты не можешь различить эти две ситуации?

– Судя по рогам, которые крепко сидят на голове – это козел, а судя по физиономии – друг твоего прадедушки. По всей вероятности это обобщенный образ кого-то страшного.

– Значит, чертей не бывает?

– И в прошлое попасть нельзя. Что бесследно исчезло – того не вернешь.

– А как быть с искривлением пространства, замедлением времени, черными дырами, принципом неопределенности и причинности?

– Если под пространством понимать эфир, то искривить структуру номер два ничего не стоит. При этом из белого шара появился луч белого света, который загнулся петлей и осветил кусочек шара.

– А замедлить время?

Из шара вывалились кварцевые электронные часы и подплыли к моей руке. Я взял их и посмотрел на табло.

– "Московское время – двенадцать часов, четырнадцать минут, двадцать три секунды" – ехидно произнес шар голосом диктора.

Я внимательно смотрел на циферблат. Время явно замедлялось. Рука, в которой я держал часы стала холодней. Время на часах пошло назад, потом вперед, потом цифры стали плясать в произвольном порядке и остановились на восьмидесяти девяти часах девяноста пяти минутах шестидесяти секундах московского времени.

– Теперь понял, что такое время?

– Нет, – сознался я.

– Время – это название параметра, значение которого высвечивается на экране часов. Останови часы и время их остановится. Заморозь человека и его биологические часы встанут. Заморозь структуру номер два – эфир твой и все электроны вмерзнут в него, как рыбы в лед, точнее, как круги на воде, которая моментально стала льдом.

– Значит, время остановить нельзя?

– Время номер один ты сам можешь остановить, если заморозишь свой аквариум с рыбами. Время номер два может остановить твоя русалочка (внутри тарелки). Я могу остановить в пределах видимой вселенной время номер шесть.

– А как быть с черными дырами?

– Это то же, что и черти, только без рогов.

– Козлы, что ли?

– Приблизительно.

– А как быть с принципом неопределенности?

Из шара забил фонтанчик воды. Одна капля повисла в воздухе и стала расти у меня на глазах.

– Откуда в ней берется вода? – спросил я.

– Количество молекул не меняется, просто я увеличиваю размер элементарных частиц.

– А они еще размеры имеют?

Капля увеличивалась и мутнела. Когда она стала величиной с яблоко, она вновь стала прозрачной. Достигнув размеров арбуза, она разделилась на две половинки, потом еще на две. При каждом делении одна из них растворялась в воздухе, а другая продолжала расти. На шаре-экране при каждом делении увеличивалось число, которое появилось при первом делении. Когда на шаре появился номер 11, капля стала вибрировать, как живая. На ее поверхности появлялись и исчезали ямы и холмы. на числе 23 стало заметно, что в капле идут процессы, мало зависящие друг от друга. Когда номер увеличился до 58, я увидел мелкие змейки, состоящие из маленьких крупинок. Некоторые из них замыкались в колечки и снова разъединялись. Они были похожи на клубок макарон, только макароны были гофрированные и двигались, как живые. C каждой секундой крупинки, из которых были сделаны "макароны" становились отчетливей. На числе 67 стало видно, что крупинки-бусинки имеют правильную геометрическую форму и сделаны из колечек.

– Что это за бусинки? – спросил я.

– Молекулы воды.

– А из каких это колечек они сделаны?

– Из принципа неопределенности... – ответила русалочка.

– А... начал я и замолчал.

В этот момент два последних многогранника из колец разделились, и на шаре появилось число 81. Я начал считать кольца. Их оказалось восемь. Я протянул руку и попытался оторвать одно кольцо. Оно оказалось "примагничено" к остальным. Я стал щупать кольцегранник руками и вдруг укололся. Оказывается, в центрах двух колец из восьми висели еле заметные на глаз пылинки, которые кололись, как иголки! В центре кольцегранника располагалась пылинка, которую было видно чуть лучше. С двух сторон ее симметрично окружали два колечка вдвое меньшего диаметра, чем внешние. Я оторвал от кольцегранника два кольца с пылинками в центре, и они, двигаясь к шару, исчезли на его поверхности. Когда я отрывал от кольцегранника очередное кольцо, оно становилось тем крупнее, чем дальше я отодвигал его от центральной пылинки. На расстоянии вытянутой руки размер уже не менялся и почти достигал размера кольцегранника. Когда внешних колец осталось четыре, кольцегранник рассыпался и кольца выстроились в одну линию, симметрично окружив центральную пылинку. Радиус колец возрастал от расположенной в центре пылинки к периферии. Я отпустил висящие в линию кольца, и они начали расти. Когда крайнее кольцо стало больше моей головы, из шара начал светить луч и, проходя через кольцо, луч рассеивался.

– Луч не простой, – объяснил шар, а стробоскопический. Частота вспышек почти совпадает с частотой обхода кольца световым лучом.

Я увидел, что кольцо состоит из доброй сотни гребней волны, которая "гуляет" по кольцу.

– Разве молекула состоит из колец? – спросил я. Она же должна состоять из атомов.

– А два кольца с колючими пылинками, которые ты оторвал, – это, по-твоему, что было?

– Если восьмигранный кольцегранник – это была молекула воды, то получается, что я оторвал два атома водорода, а потом еще два кольца-электрона, что ли?

– Сообразил все-таки...

– Как же электроны могут быть такими большими?

– И круглыми?

– Да. Ведь...

– Принцип неопределенности не разрешает им иметь форму и размеры, так?

– Значит принцип неопределенности – чушь?

– Почему же. Просто он показывает уровень ваших знаний.

– Значит электроны – это крупные кольца?

– Не крупнее, чем атомы.

– А почему же их размеры кажутся меньше атомного ядра?

– Потому что они прозрачны, а центр вообще не имеет размеров.

Представь, что договорились, что автомобильное колесо меньше спичечной головки и тыкаем в него пальцем. Удивительно, и тут нащупали и там – чудеса в решете, принцип неопределенности, да и только!

Тем временем кольца растворились в воздухе, а центральная пылинка, которая соответствовала ядру атома кислорода, стала расти. На шаре был написан масштаб – десять в минус десятой, одиннадцатой, двенадцатой... Пылинка превратилась в гофрированную спичку, потом стала похожа на столбик монет. На числе минус пятнадцать из шара показался луч, который осветил один из позвонков гофрированного столба, похожего на высоковольтный изолятор линии электропередачи. Тороидальной формы позвонок, которых я насчитал в столбе 48, оказался сделанным, как и электрон, из гряды волн, которые в отличие от электрона "гуляли" не по кругу, а по воображаемой спирали, которую можно было бы нарисовать на торе. Не было сомнений, что волны в смежных витках спирали общались между собой. Судя по количеству торов в столбе, это были кварки.

– А почему кварки нельзя отделить один от другого?

– Можно, – ответила русалка, но ничего хорошего из этого не выйдет. При этом она оторвала один из кварков от столба. Он на глазах стал "сдуваться", из него начали разлетаться волны разной формы, которые исчезали, растворяясь в воздухе, не долетая до меня.

– Видишь? – спросила русалка, – это почти то же, что оторвать тебе голову. Мысли в такой голове продержаться недолго, хочешь попробовать?

– Не... начал я, когда ее руки потянулись к моим ушам.

– Ну с принципом неопределенности понятно, а как быть с принципом причинности?

– Смех без причины – признак дурачины – сказал шар голосом русалки и на его поверхности появилась глупая улыбочка моего лица. Дым без огня не бывает. Раз принцип неопределенности – чушь, – значит с принципом причинности все в порядке. Какие проблемы?

– А почему ты рассказала мне, как устроены атомы? Не боишься, что мозги атрофируются?

– Ты же сам догадался. Я же тебе не говорила, что электрон – это кольцо, а кварк – замкнутая спираль. Если бы не догадался – значит не пора еще узнать, а раз догадался, – что ж я могу поделать, – не вытряхивать же из тебя мозги, хотя... если очень хочешь...

– Не, не, не, не, не – закричал я, и шар исчез.

РЕИНКАРНАЦИЯ

– Русалочка, а ты была у них на корабле?

– Да.

– Расскажи мне, пожалуйста!

– Неохота...

– Ну, я прошу тебя очень...

– А ты сам расскажи.

– Ты шутишь?

– Зачем же, поменяемся и рассказывай.

– Как это, поменяемся? Опять темнишь?

Она прыгнула ко мне на шею и сказала: "Закрой глаза". Я, не задумываясь, подчинился. В голове появился туман. Через несколько секунд он рассеялся. Я открыл глаза и увидел... себя. Вдруг я почувствовал, точнее, почувствовала, что в голове стало проясняться. Я со всеми подробностями начала вспоминать контакт с цивилизацией, которым так интересовался мой друг. Он оказался не такой примитивный, как мне в начале показалось. Где-то по большому счету у него даже стоило поучиться.

Контакт произошел, когда мне было только девять лет. Я играла мячиком на берегу плавучего острова. Вдруг я заметила, что мячик "ожил". Он перестал подчиняться мне и стал вытворять всякие фокусы. Он не хотел лежать на месте. Его как будто сдувало ветром, но ветра-то не было! Вместо того, чтобы испугаться, я стала пытаться заставить его быть "нормальным". Но куда там! Он становился все нахальнее с каждой минутой. Я разозлилась на непослушный мячик и стала его бить, а он стал уменьшаться у меня на глазах. Я испугалась, что он исчезнет совсем и стала его гладить. Итак, мы подружились...

КОЛЬЦО ИЗ СТЕРЖНЕЙ

Я не была полной идиоткой и поэтому догадалась, что в моем мячике кто-то поселился, причем этот кто-то был умнее моего папы, потому что мой папа так не мог, а в его возможностях я уже разбиралась. Я стала задавать мячику вопросы, которые мучили не только меня, но и моего папу.

– Можешь сделать из прямых палочек кружок?

На мячике нарисовалась соломинка. Она разделилась на две части и получилась буква V. Потом эта конструкция удвоилась и, выйдя из поверхности мячика, развернулась, образовав букву Х. Затем вся конструкция погрузилась внутрь мячика, который стал прозрачным, и снова удвоилась. Одна буква Х повернулась перпендикулярно второй, пересекаясь средними точками. Конструкция стала напоминать ежика с восемью длинными иголками, симметрично торчащими в разные стороны. Все иголки снова удвоились, но поворачивались не вокруг центра, а вокруг концов, причем так, что получились две пирамиды, соединенные вершинами. Боковые ребра верхней пирамиды, удвоившись, достроили конструкцию до куба с проведенными через его центр диагоналями. Когда конструкция замыкалась в куб, то одна пирамида повернулась вокруг оси, соединяющей центры оснований пирамид. Кубик получился скрученный и сплющенный. Это и не удивительно, потому что диагонали его оказались вдвое больше ребер и поэтому прямыми не смогли поместиться в кубике. Когда же он скрутился, они оказались переломленными в центре куба. Все соломинки были соединены шарнирно и имели одинаковую длину, образуя скрученный кубик. Кубик неожиданно вывалился из прозрачного мячика и упал на траву. Я взяла его в руки и почувствовала, что он не жесткий, а весь крутится на шарнирах. Я взяла его одной рукой за половинку диагонали, а другой – за противоположную вершину. Оказалось, что вершина может двигаться только по кругу! Это то, что не удавалось сделать моему отцу. Пространственная конструкция из шарнирно соединенных стержней позволяла получить движение одного из шарниров по кругу без оси! Эта конструкция исчезла, втянувшись в прозрачный мячик, но я ее повторила для отца, сшив нитками трубочки для коктейля. Получилось ничуть не хуже! Отец был в восторге.

СЕМИКОНЕЧНАЯ ЗВЕЗДОЧКА

– А можешь разделить угол на три части циркулем и линейкой?

В мячике появилась соломинка. Теперь она разделилась не на две, а на три соломинки той же длины, соединенные в одной точке. Конструкция напоминала шалаш. Соломинки удвоились, и шалаш превратился в пирамиду – тетраэдр. Тетраэдр, удвоившись, повернулся вокруг ребра. Каждый тетраэдр, удвоившись и повернувшись вокруг ребра, увеличил длину "змейки" тетраэдров. Крайние тетраэдры продолжали удваиваться, пока в змейке их ни стало четырнадцать. Мячик при этом вырос до размеров арбуза. Змейка тетраэдров расположилась горизонтально. Со стороны казалось, что четырнадцать пирамидок просто стоят плотным рядом. Наклонное ребро каждого тетраэдра, которое было перпендикулярно ряду пирамидок, стало расти в длину и выросло примерно в восемь раз, высунувшись из мячика. Когда его длина была в три раза больше первоначальной, высунувшаяся часть разделилась на три, и они разошлись веером. Концы отделившихся соломинок присоединились к вершинам соседних тетраэдров, а противоположные концы соединились на середине материнской соломинки и могли по ней свободно скользить, не отрываясь друг от друга. Конструкция вылезла из мячика и, если бы я не взяла ее в руки, упала бы на траву. Я держала змейку за концы. Она была прямая и 14 длинных соломинок, которые были продолжением ребер тетраэдров, торчали вверх двумя наклонными рядами, по семь штук в каждом.

Я попыталась согнуть змейку. Соломинки, которые появились последними, поползли по усам вниз, усы стали расходиться веером, а змейка изогнулась ровной дугой.

Каждый тетраэдр поворачивался относительно соседнего на строго определенный угол. Достаточно было установить крайние тетраэдры под нужным углом и остальные занимали промежуточные положения, т.е. змейка делила угол на 14 частей. Четные тетраэдры делили угол на семь равных частей! Три пары тетраэдров делили свой угол на три равные части. Я начала изгибать змейку тетраэдров все сильнее и сильнее, пока она ни замкнулась в кольцо. Получилась семиконечная звездочка.

Она была похожа на тарелку с семью ножками, торчащими вниз и семью антеннками, торчащими вверх. Позже я смогла сшить ее из пластмассовых трубочек для коктейля.

К ЗВЕЗДАМ, В ПРОШЛОЕ, ВНУТРЬ, В БУДУЩЕЕ

В то время меня тоже волновал вопрос, можно ли попасть в прошлое, а еще интереснее – в будущее? Для "мячика" этот вопрос оказался сложнее. Ему пришлось не только показывать, но и рассказывать. Он выбрал голос моего папы, наверное потому, что в моих глазах папа был самым большим авторитетом в научных вопросах.

– Ты знаешь, сколько времени идет свет от ближайшей звезды?

– От "Седьмой" созвездия "Кольца" – четыре года.

– Значит, ты видишь ее такой, какой она была...

– Четыре года назад, – догадалась я.

– Правильно, значит, когда ты смотришь на звезды, ты заглядываешь в прошлое.

– Интересно попасть в настоящее прошлое, т.е. в прошлое на нашей планете, понимаешь?

– Не понимаю, – признался "мячик" и, подпрыгнув, повис над лужей. В луже было видно его отражение... Внезапно отражение вынырнуло из лужи и расположилось рядом с "настоящим мячиком". Когда лужа успокоилась, в ней как ни в чем ни бывало, отражались два одинаковых "мячика". Мячик, который был справа, сказал: "я живу в настоящем", а тот, что был слева сказал: "а я живу в прошлом на две секунды раньше, чем мое настоящее ". Правый мячик покраснел. Через две секунды покраснел и левый мячик, подтверждая, что он живет в прошлом с задержкой в две секунды.

– Но вы ведь одновременно живете сейчас, в настоящем!

– А как ты себе представляла жизнь в прошлом?

"Неужели в книжках, где рассказывали про машину времени, написали неправду? – подумала я, – ведь там все так хорошо получалось!" Я начала припоминать, как папа рассказывал о том, что он перестал верить художникам, которые рисуют проекты домов, космических кораблей и других устройств. "Они такого нарисуют, что и сделать –то невозможно!" – говорил он. "Вот если сделан макет, – это другое дело".

– Значит, попасть в прошлое – это все равно, что залезть внутрь атома?

– Ну, это как раз просто.

Мячики начали двигаться навстречу и, совместившись, превратились в один мячик, который стал прозрачным, как мыльный пузырь и стал расти и подниматься все выше и выше. Он поднялся над моей головой и начал опускаться на меня сверху. Я боялась, что он лопнет, когда коснется моей головы, но он словно насквозь прошел, опустившись до травы, и я оказалась внутри гигантского "мыльного пузыря". Вдруг, я почувствовала, что внизу появилась вода и пузырь стал быстро заполняться. Я оказалась в воде, а над головой осталось воздушное пространство в четверть пузыря. Я поплыла вперед и почувствовала, что пузырь движется одновременно со мной. Я поплыла вниз, к траве и с удивлением заметила, что опускаюсь на нее, как на огромные деревья потому, что я оказалась между травинок, которые стали казаться мне гигантскими стволами. – Что это значит? – спросила я, вынырнув на поверхность.

– Я уменьшаю все атомы в шаре, если он приближается к чему-нибудь ближе, чем его радиус.

– А как ты это делаешь?

– Ты знаешь, как устроены атомы, элементы первой структуры, т.е. элементы вещества?

– Да, они сделаны из замкнутых волновых процессов по структуре эфира, т.е. по второй структуре.

– А как сделаны элементы второй структуры (эфира)?

– Это сцепленные волновые вихри по третьей структуре (вихронной).

– Вот, я меняю размеры элементов эфирной структуры, управляя соотношением прямого и обратного обмена энергией с вихронной структурой, волны по которой являются внутренним движением элементов эфира.

– Непонятно...

На стенке пузыря нарисовалось кольцо и, отделившись от стенки, стало приближаться ко мне. Я увидела, что это хоровод из волн по сетке, сделанной из колечек. Я взяла сетку руками и попыталась разорвать ее. Чем сильнее я ее растягивала, тем быстрее двигался волновой хоровод и его радиус становился больше. Я попыталась сжать сетку. Размер хоровода уменьшился.

– Как ты думаешь, почему хоровод не останавливается?

– Потому, что энергия в форме колебаний пополняется за счет вращения колец, из которых сделана сетка.

– Правильно. Теперь смотри, что получится, если колечки будут крутиться быстрее.

Скорость волн в хороводе увеличилась и он стал сжиматься.

– Теперь понимаешь, как можно уменьшить размер элемента эфира и вещества?

– Да, нужно увеличить скорость волн по вихронной структуре. Тогда волновые вихри в ней, которые являются элементами эфира, уменьшатся, а элементы вещества, которые сделаны из замкнутых волновых процессов в структуре эфира станут пропорционально меньше и двигаться будут быстрее.

Я снова поплыла вниз, к траве. Приближаясь к стволу одной из травинок, я заметила, что она по краю покрыта ровным рядом "зубов". Я подплыла к ближайшему "зубу". Он оказался сделанным из одноцветных зеленоватых лоскутков, почти прямоугольной формы.

– Это отдельные клетки в травинке?

– Да.

– А почему они разной длины?

– Те, что подлиннее – это взрослые клетки, а те, что покороче,– только что появились в результате деления. Я поплыла к той клетке, что подлиннее. Когда я подплыла поближе, она оказалась гигантским полупрозрачным зеленоватым гротом с множеством пещерок и выростов. Я направилась к одной из пещер. Она оказалась выше моего роста и я поплыла внутрь нее. Стены пещеры были усеяны щупальцами, которые шевелились так, что казалось, что по ним движутся волны внутрь пещеры. Пещера разветвлялась на множество маленьких пещерок, которые дышали, становились то крупнее, то мельче. Я заплыла в одну из них и стала приближаться к тому месту, где она, сужаясь, заканчивалась тупиком. Вдруг сзади пещера захлопнулась, и я оказалась в западне, которая стала уменьшаться и должна была меня задушить. Я быстро поплыла назад, туда, где раньше был выход. Чем ближе я подплывала к "стене", тем крупнее мне казалась "западня". В стене обнаружились каналы, похожие на гигантские соломинки. Я нырнула в одну из них и оказалась в граненой трубе. Один, два, три... тринадцать.

– Симметрия микротрубочки?

– Молодец, правильно!

– Неужели я стала такой маленькой, что умещаюсь в микротрубочке, которая в сто миллионов раз тоньше моего папы?

– Да, пожалуй, папа тебя не увидит, даже если посмотрит на тебя в упор.

– А я его?

– Попробуем, только чуть позже.

Я направилась к стенке микротрубочки. Одна из 13 граней, которая была ближе всех ко мне, показалась мне не такой уж маленькой. Когда я приблизилась, стало видно, что она сделана из гофрированных трубок. Когда я подплыла еще ближе, стало видно, что эти трубки были сделаны как позвоночник, но позвонки были совсем круглые. Я подплыла к ближнему позвонку и увидела, что он имеет форму цилиндра, высота и диаметр которого приблизительно одинаковы. Приблизившись, я заметила, что он имеет множество граней, которые похожи на ступеньки, высота и ширина которых различается в два с лишним раза. Каждая ступенька похожа на початок кукурузы, зернышки которой уложены стройными рядами. Подплывая поближе я заметила, что "зернышки" эти – многослойные. Каждый слой – это полупрозрачное кольцо, причем в некоторых "зернышках" я насчитала шесть колец, в некоторых – восемь. Крайние кольца определяют размер "зернышка" и смагничены с кольцами соседних "зернышек". Кольца второго слоя раза в два поменьше, а в центре "зернышка" – совсем маленькие кольца. "Зернышки" шевелятся, как живые. Когда я подплыла совсем близко к "зернышку", то оказалось, что я могу поместиться между крупными крайними кольцами и увидеть, что в центре "зернышка" расположен шарик из колец. Приглядевшись к крупному кольцу, я увидела, что это хоровод из волн.

– Это же атомы, а не зернышки!

– Значит, просто было влезть внутрь атома?

– Ну, без тебя мне бы это не удалось!

– Но, все-таки ты чувствуешь, что влезть внутрь атома проще, чем попасть в будущее или в прошлое?

– А ты можешь попасть в будущее или в прошлое?

– Ну, если мы договоримся, что наши воспоминания – это прошлое, а наши фантазии – это будущее, то можно попробовать.

– Значит по правде ни в прошлое, ни в будущее не попадешь?

– Ну почему же? Разбитую вазу можно починить, прошедший день можно вспомнить.

– Но ведь это – не то!

– А что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы тот, кто умер, мог снова ожить, даже если от него ничего не осталось.

– А почему его нельзя запомнить, а потом снова создать?

– Ну, это – не то.

– А сделать что-то из ничего – это – то?

– Так не из ничего, а из прошлого.

– Прошлое может существовать лишь в настоящем, что исчезло бесследно – не вернешь. Можно только создать заново, если знаешь что и как.

– А будущее тоже может быть только в настоящем?

– Если ты попадаешь в будущее, то оно уже становится настоящим.

Если ты остаешься в настоящем, которое становится прошлым,– значит ты исчезаешь.

– И уже никогда не появлюсь?

– Если исчезнешь бесследно, то никогда.

– Но ведь это ужасно!

– Почему?

– Вдруг я исчезну?

– А ты защищайся и может, будешь жить всегда.

– А как?

– Очень просто. Есть такая поговорка: "Под лежачий камень вода не течет". Если остановишься – смерть, если будешь двигаться – жизнь. Если не хочешь погибнуть вместе с планетой, сохрани себя и, если она тебе дорога, – и ее.

– А как?

– Когда ты съешь все яблоки с дерева, что ты делаешь?

– Ищу другое дерево.

– А если больше нет деревьев?

– Прошу, чтобы черный диск сделал яблоко или дерево.

– А как он их делает?

– Собирает из атомов.

– А как он делает атомы?

– Преобразует внутреннее движение элементов эфира в форму колебаний. Замыкает волновые процессы, создавая элементарные частицы, структура которых поддерживается за счет устойчивых обратных связей обмена энергией со структурой эфира. Из этих процессов он собирает атомы, а из атомов – любое вещество.

– Значит, чтобы не умереть с голоду, нужно научиться управлять структурой...

– Эфира?

– Правильно. А чтобы сохранить эфирную структуру, т.е. структуру номер два, нужно научиться управлять структурой...

– Номер три?

– Правильно, структурой вихронов.

– А ты какой структурой можешь управлять?

– Номер шесть.

– А номер семь?

– Пытаюсь, но пока не получается.

– А почему?

– Ну, для того, чтобы научиться управлять какой-нибудь структурой, нужно хотя бы разобраться, какой формы ее элементы. Вот ты, например, знаешь, какой формы атомы?

– Да, это многогранники из колец-электронов, но они могут быть и многослойными структурами, в которых кольца-электроны располагаются один над другим, но таких атомов мало. Это атом гелия, лития, бора и углерода. Атом водорода – вообще одинокое кольцо-электрон, в центре которого находится ядро-протон.

– Ну, а почему атомы имеют такую форму?

– Потому, что кольца-электроны, облепляя ядра атомов, занимают удобные положения и смагничиваются в устойчивые электронные оболочки по 2, 8, 18 и 32 электрона в каждой. Каждая оболочка получается многогранником из колец. Сколько электронов – столько граней. Эти многогранники известны с глубокой древности. Их называют правильными телами за красивую форму.

– Ну а почему электроны имеют форму кольца?

– Потому, что кольцо-электрон – это хоровод из волн. Волны в хороводе движутся по кругу, потому что структура эфира, по которой они "ходят", натягивается за счет их движения и преломляет траекторию фронта волны. Поэтому волны и не могут выйти из круга и "ходят" хороводом.

– Ну а почему кольца, из которых сделана структура эфира, имеют такую же форму, что и электрон? Может, они вообще точно такие же, как и электроны?

– Нет, они не могут быть такими же, потому что они сцеплены друг с другом, да еще так, что с каждым кольцом сцеплены четыре соседних, а электроны сцепить нельзя. Они сразу разомкнутся.

– А почему кольца-элементы эфира не могут зацепляться с тремя соседними кольцами или с пятью?

– Тогда не получиться однородной структуры. Если зацеплять по три, то структура скоро оборвется, а если по пять, то через несколько колец, уже очередное кольцо не втиснешь.

– А какой формы элементы третьей структуры, вихроны?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю, какой формы элементы седьмой структуры.

– А что будет, когда ты узнаешь, какой они формы?

– Смогу управлять седьмой структурой и сохранить структуру номер шесть.

– Значит, чтобы сохранить мою планету, нужно сохранить структуру номер два?

– Правильно. А для этого тебе придется научиться управлять структурой номер три.

– А ты скажешь, какой формы ее элементы?

– Конечно нет.

– А почему?

– Тогда тебе делать будет нечего, и жить станет неинтересно.

– Ну, хоть немного подскажи!

– Какой формы элементы первой структуры?

– Электроны – кольца, кварки – замкнутые спирали.

– А какой формы элементы второй структуры?

– Можно сказать, что это кольца, но на самом деле это волновые вихри по третьей структуре, и разные участки фронта волны движутся по разным траекториям.

– Ну и какой формы могут оказаться элементы третьей структуры, как ты думаешь?

– Может быть, тоже кольца, а может и нет.

– Правильно, может кольца, а может и нет.

– Ну и как же узнать?

– А как определили форму элементов эфира?

– Сравнили структуру звуковых и световых волн и, проанализировав различия, догадались.

– Значит, придется тебе разобраться в структуре волн по третьей, вихронной структуре.

– Значит, ты мне не хочешь подсказать даже чуть-чуть?

– Мне интересно, чтобы ты сама догадалась.

– Но, ведь этого даже мой папа не знает.

– Значит, и ты не сможешь узнать больше него?

– Наверное, смогу, но ты подскажи, хоть немножко.

– Ну, ладно. Знаешь, почему существуют законы природы?

– Элементы эфира одинаковы, следовательно, параметры замкнутых волновых процессов, представляющих, например, электроны, тоже одинаковы. Значит, электроны и атомы, из которых они сделаны, будут вести себя одинаково в равных условиях. Явления будут повторяться, следовательно можно сформулировать законы, по которым они происходят.

– Правильно. А теперь подумай, почему элементы эфира одинаковы?

– Наверное, потому, что это процессы в структуре, состоящей из одинаковых элементов?

– Замечательно. Ты уже знаешь, что третья структура – регулярная.

– Но, тогда получается, что и седьмая структура – тоже регулярная?

– Конечно, но только это еще не позволяет определить форму ее элементов.

– Но ведь они могут быть кольцами?

– Пока ты думаешь, что они могут быть кольцами и некольцами – это плохо.

– Почему?

– Потому, что настоящее знание – это когда ты знаешь, не какими они могут быть, а какие они есть и что другими они быть не могут.

– Но ведь если изменить условия, то они изменятся.

– Я говорю о тех условиях, которые есть сейчас.

– Значит, все структуры до седьмой – регулярные?

– Да, ты же сама догадалась.

– А сколько их всего?

– А ты как думаешь?

– Может, бесконечно много и все – регулярные.

– Может, и бесконечно, а может и нет.

– А разве можно представить, что есть последняя структура?

– Я могу себе представить все, что угодно, даже то, чего не может быть.

– А что не может быть?

– Ну, например, нельзя, что-то бесследно уничтожив, потом восстановить.

– Это значит, попасть в прошлое?

– Ну, да.

– И в будущее?

– В будущее можно. Нужно лишь до него дожить.

– Зато обратно не попадешь.

– Ну, это как сказать. Если запомнить сейчас, как расположены атомы, из которых сделана твоя планета, то потом можно сделать копию и будешь на ней чувствовать себя в прошлом.

– Но это будет все-таки настоящее!

– Конечно.

– Ну, и каких же размеров нужна память, чтобы записать на нее всю планету?

– Если использовать элементы третьей структуры, то в объеме одного атома (десять в минус тридцатой кубометра) уместится информация о десяти в девяносто девятой степени планет.

– Какого же размера элементы третьей структуры?

– Догадайся сама, если скорость сигнала в ней в миллион раз больше скорости света.

– Размеры элементов эфира десять в минус тридцать пятой метра, значит, размеры вихронов на шесть порядков в кубе меньше, т.е. десять в минус пятьдесят третьей?

– Почти угадала.

– Еще бы угадать форму и я была бы счастлива.

– Вот и займись, – у тебя впереди целая вечность.

– И я никогда не умру?

– Если будешь правильно себя вести.

– А как?

– Не выпендриваться, жить и поступать так, как на твоем месте поступила бы умница. Понятно?

– Нет.

– Ну, вот так и поступай.

Мячик помутнел. В нем появилась дыра, и я вместе с водой выплеснулась на траву. Я оглянулась и увидела, что мячик сдулся до своих обычных размеров, дыра затянулась. Я взяла его в руки и поняла, что контакт закончился.

***

Я посмотрела на моего друга. Он стоял и грустно смотрел на меня. Я уже несколько минут вспоминала свое детство, совсем забыв о нем. Я прыгнула ему на шею, и в его глазах появились веселые огоньки. Он нежно обнял меня и понес к моим друзьям, которые уже собирались обедать.

– А ты знаешь, что такое гравитация? – спросил он меня, когда мы рассаживались вокруг черного диска.

– Давай обедать, а заодно, я расскажу тебе про нее.

– Ладно, давай я сам тебе расскажу.

– Попробуй... Он загадочно улыбнулся, потом прижал меня к себе и я почувствовала, точнее, теперь уже почувствовал, что я – это снова я, а русалочка – снова русалочка.

– Ну, рассказывай, сказал я, нежно глядя на русалочку. Она откусила яблоко и начала:

– Ты уже знаешь, что вторая структура (эфир) – упорядоченная среда, состоящая из кольцевых волновых вихрей по третьей структуре (вихронной)?

– Да.

– Так вот, если концентрация элементов эфира повышена в некоторой области, то волна возмущения эфира, т.е. электромагнитная волна будет распространяться в этой области медленнее, т.к. число элементов на единице ее пути будет больше нормальной.

– Если время передачи сигнала от элемента к элементу не изменится.

– Правильно, а оно пренебрежимо мало.

– Значит, гравитационное замедление времени связано с повышением концентрации элементов эфира?

– Да, только замедление не времени, а процессов распространения фронта электромагнитных волн, т.е. волн возмущения эфира.

– Значит, в этой области электромагнитные волны замедляются и область становится гравитационной линзой?

– Правильно, угадал!

– А что же такое гравитационное притяжение?

– Представь теперь, что преломляется траектория не простой электромагнитной волны, похожей на круги на воде, и не луч света, состоящий из фотонов, которые являются самосфокусированными волновыми пакетами, а траектория электрона, т.е. закольцованного фотона.

– Я должен сказать, как будет вести себя хоровод гребней волны, который ходит в электроне по кольцу?

– Да, что будет с каждым гребнем волны?

– Его траектория будет преломляться.

– Правильно, но если он двигался по кольцу, то к какому эффекту приведет преломление кольцевой траектории?

– Обойдя кольцо один раз, гребень волны чуть сместится в ту сторону, где концентрация элементов эфира больше.

– Правильно. Значит, в системе отсчета, связанной с центром кольца, произойдет ускорение центра симметрии электрона в этом направлении?

– А ведь это и есть гравитационное ускорение?!

– Конечно.

– Значит, когда я притягиваюсь к Земле, просто все мои элементарные частицы дрейфуют в том направлении, где концентрация элементов эфира больше?

– Да.

– И на сколько же концентрация в области Земли больше, чем вдали от нее?

– На одну миллион миллиард миллиардную долю процента.

– Так мало?

– Много или мало – понятие относительное: три волоса на голове – вроде мало, а три волоса в супе – вроде много...

ЭНЕРГИЯ – НА БЛЮДЕЧКЕ

– Русалочка, а с помощью какой энергии летает тарелка?

– Она не летает.

– А как?

– Транслируется.

– Как это?

– Как транслируется твой голос по телефону?

– Там же по проводам.

– А телепередача?

– С помощью радиоволн.

– Ну вот, а волны передаются, т.е. транслируются по второй структуре. По ней же можно транслировать и любое вещество, т.е. первую структуру, т.к. это структурированные волновые процессы по второй структуре.

– Ну, и как же их транслировать?

– Создать градиент концентрации элементов второй структуры.

– А как?

– С помощью транслятора.

КОТРАНС

– Оболочка тарелки – обкладки координатного транслятора.

– А как он устроен, этот котранс?

– Основная идея – это механизм сцепления со второй структурой.

– А что это дает?

– Это позволяет двигаться по второй структуре, т.е. по эфиру, как по рельсам.

– Так вот почему черный диск и тарелка сворачивают под прямыми углами!

– Да, механизм котранса переключает трансляцию с одной абсолютной координаты на другую.

– А как ориентированы абсолютные координаты?

– Одна из них совпадает с осью симметрии тарелки, кольца или черного диска, а две других перпендикулярны ей и друг другу.

– А как механизм котранса позволяет зацепиться за структуру эфира?

– Я разрешаю тебе самому догадаться.

– Я же не бог.

– Я тоже.

– Ну, помоги мне, русалочка!

– Хорошо, но с таким условием: все, что я тебе расскажу, ты забудешь через одну секунду.

– Я так не согласен!

– Тогда сам догадывайся...

– А если я догадаюсь, то не забуду?

– Это уж твои заботы.

– Ну, тогда покажи мне, как выглядит эфир, когда становятся видны его элементы.

– Давай лучше напросимся на контакт со сверхцивилизацией и уговорим, чтобы нас прокатили по седьмой структуре, а за одно и посмотрим на твой эфир.

СЕДЬМОЙ КОСМОС

– Залезай в пузырь, – пробормотал шар, когда мы дождались контакта. Я взял русалочку на руки и шагнул в гигантский мыльный пузырь, который слетел с белого шара и раздулся до трех метров.

– Как сквозь стену! – сказал я русалочке, когда мы оказались внутри.

Со всех сторон брызнула вода, и мы через секунду плавали внутри "мыльного" пузыря. Мы поплыли в разные стороны и я увидел, оглянувшись на русалочку, что она становится все меньше и меньше. Мы поплыли на встречу. На этот раз меньше стал "мыльный" пузырь. Трава для нас стала лесом гигантских стволов.

– Когда же мы прокатимся по седьмому космосу, русалочка?

– Прошу старт, – сказала русалочка. Ее тело исчезло, а на месте головы остался шарик.

– Как я выгляжу? – спросил я русалочку.

– Такой же шарик, как и я, – ответила она.

Вода исчезла вместе с пузырем. Над травой висел я – шар и шар-русалочка.

– Я поведу, – сказала русалочка.

Мое новое зрение позволяло видеть все происходящее в тарелке со всех сторон, т.е. мой угол зрения составил полный телесный угол, четыре пи радиан.

– Приготовились, – сказала русалочка, – старт семь!

Все исчезло, кроме шара-русалочки. Вокруг, со всех сторон – черное небо. По нему проносятся звездные скопления, т.е. скопления галактик.

– Видишь вон ту белую сетку, галактики в которой расставлены почти по стенкам кубических ячеек?

– Впереди? – вижу, но только непонятно, если мы летим гораздо быстрее света, то почему нет допплеровского смещения спектров галактик?

– Если бы ты видел сейчас свет, то даже при скорости третьей структуры, ты увидел бы на небе единственную светящуюся точку.

– А что же я тогда вижу?

– Декодированные волны по восьмой структуре.

– Значит, эти волны движутся гораздо быстрее нас?

– Нет, приблизительно в триста раз, но допплеровский эффект еще практически незаметен. Также, как пешеход не замечает допплеровского эффекта, разговаривая на ходу.

Тем временем сетка галактик была уже в 30 секундах от нас, т.е. на расстоянии, равном видимой с Земли части Вселенной, как я понял впоследствии.

– А что это за скопление галактик?

– Зодиак.

– Млечный путь?

– Нет, твоя галактика – точка, которая мигает, видишь?

– Да, а почему она мигает?

– Чтобы тебе лучше было видно, это только в твоем мозгу, а не на самом деле, понял?

– Да.

До мигающей галактики, которая из точки за секунду превратилась в маленькое пятнышко, оставались доли секунды. По дороге мы должны были врезаться в три галактики, расположенные точно на нашем пути, но мы прошли сквозь них, как сквозь туман. Мне показалось, что мы резко остановились, но приглядевшись внимательнее, я понял, что мы все-таки движемся, но очень медленно.

– Что произошло, русалочка?

– Ничего, мы просто перешли с трансляции по седьмой структуре на трансляцию по шестой.

Пятнышко перестало мигать и, постепенно увеличиваясь, стало спиральной галактикой. На нашем пути лежала еще одна, четвертая галактика. Входя в нее, я почувствовал чудовищную скорость нашей трансляции по шестой структуре. Звезды мелькали мимо, как капли ливневого дождя. Настоящий звездный ливень. Несколько звезд явно лежали на нашем пути.

– Русалочка, мы сейчас врежемся в звезду! – закричал я, когда одна из них за секунду выросла до размеров Луны и оказалась на нашем пути. Русалочка не успела ответить, как мы врезались. Яркая вспышка со всех сторон и через секунду звезда оказалась сзади, быстро стягиваясь в точку.

– Мы пролетели сквозь звезду?

– А ты не понял?

– Кажется, понял.

Еще одна звезда зацепила нас краем. Эффект тот же: вспышка света со всех сторон, и звезда оказалась далеко позади.

– А почему мы не сгораем в звезде?

– Мы были внутри звезды миллиард миллиардную долю минуты, но дело в том, что сгореть – это не главная опасность. Главное – не разрушиться при столкновении.

– А почему мы не разрушились?

– Все дело в размерах препятствия и в наших размерах.

– И какие же размера нас и препятствия?

– Наш размер меньше элемента эфира, а самый маленький элемент Звезды на 15 порядков больше элемента эфира.

– И что это значит?

– Значит, для нас пройти сквозь ядро атома равносильно тому, что подводная лодка врежется в морскую волну.

– Но ведь волна может ее разрушить!

– Да, но в нашем случае скорость лодки в миллиарды миллионов раз больше скорости волны, поэтому можно считать, что на море полный штиль.

Тем временем Галактика стала видна отчетливой спиральной структурой. За секунду она выросла до размеров Солнца. Еще секунда, и мы оказались внутри. В этот момент мы остановились, но как и в прошлый раз, еле заметное движение продолжалось. Справа я снова заметил мигающую точку.

– Это Солнце?

– Ну, как ты догадался!?

– А ты не издевайся, а то уши оборву!

– Попробуй, только чур по голове не бить!

– А у тебя больше ничего и нет!

– Сам дурак.

Солнце превратилось в маленькое желтое пятнышко, которое за полсекунды превратилось в арбуз. Еще мгновение, и мы проскочили бы его насквозь, как три звезды нашей Галактики, которые оказались на нашем пути. Сначала звезда увеличивается и закрывает собой все небо, которое становится такого же цвета, как и сама звезда. Затем цвет неба начинает быстро меняться. Если звезда была красной, то небо сначала становится оранжевым, затем желтым, зеленым, голубым, синим, фиолетовым, ультрафиолетовым, рентгеновским, гамма. Затем, после прохода ближней к центру звезды точки, цвета меняются в обратном порядке, пока звезда не окажется сзади.

Планеты Солнечной системы не выделялись среди звезд. Если бы звездочка-Земля не мигала, я бы не отличил бы ее не только от Юпитера, но и от Сириуса. Мы начали приближаться к Земле. Она стала быстро расти в размерах. Переход на трансляцию по четвертой структуре практически не смог бы предотвратить столкновение. Переход на третью структуру привел к тому, что за доли секунды мы пролетели несколько десятков световых минут и вынуждены были перейти на вторую структуру. Земля уже увеличилась до размеров Солнца и рядом с ней был отчетливо виден серп Луны, которая раза в три была меньше Земли. За две секунды угловой размер Земли достиг 60 градусов. Мы приближались к Земле почти с четвертью скорости света. До столкновения оставались доли секунды. Вдруг мы резко остановились и стали просто падать на Землю со звуковой скоростью. Высота была примерно 5-6 километров. Справа вверху замигала красная точка на фоне серо-зеленой поверхности Земли.

– Это мой город?

– Да, это Москва.

Мы перестали падать и, изменив направление трансляции, начали двигаться горизонтально. Точка перестала мигать и я начал различать очертания, которые соответствовали Москве. В первую очередь в глаза бросились очертания озер и реки. Какие кренделя, оказывается, выписывает Москва-река, если смотреть на нее с высоты нескольких километров! Крошечные домики не шли ни в какое сравнение с таким грандиозным сооружением, как муравейник!

– Русалочка, а можно я поведу?

– Нельзя, но если очень хочется, то... можно.

Мы резко остановились.

– Веди, – сказала она.

Я посмотрел вниз, точнее я смотрел во все стороны одновременно, но сконцентрировал внимание на Останкинской телебашне. Подчиняясь моему желанию, мы начали двигаться в этом направлении со звуковой скоростью. Мы стремительно приближались к цилиндрическому ресторану "Седьмое небо". Я растерялся, и мы прошли насквозь башню и остановились на уровне вдвое меньшем, чем точка столкновения. Я начал двигаться обратно со скоростью нулевой структуры, т.е. со скоростью волн, распространяющихся по поверхности воды. Мы медленно приблизились к башне и остановились на расстоянии 1 метр от металлостеклянного корпуса ресторана.

Башня медленно покачивалась от ветра. На уровне ресторана амплитуда покачивания не превышала десяти сантиметров.

– Хочешь посмотреть на нее с разных сторон? – спросила русалочка.

– Да, а как?

Я почувствовал, что башня стала быстро уменьшаться и оказалась подо мной. Я стал опускаться на нее сверху и увидел ее с разных сторон, даже снизу!

– На кого ты похож! – засмеялась русалочка.

– А что?

– Хочешь посмотреть?

– Да... – Я увидел еще одну картину, на которой рядом со мной стояла башня, на которую почти до Земли был надет гигантский "мыльный" пузырь.

– Неужели это я?

– А ты до сих пор не догадался?

– Догадался, но я не ожидал, что можно одновременно видеть все вокруг себя, внутри себя, да еще одновременно видеть себя со стороны!

– А разве ты никогда не видел все это по отдельности?

– Нет, никогда!

– Ну, тогда представь, что ты просто смотришь двумя глазами на дерево.

– Ну, представил.

– Ты можешь одновременно видеть не одну точку, не один листочек, а все дерево сразу?

– Могу, если оно не слишком близко.

– А если ты повернешься вокруг себя и увидишь всю панораму местности, где что находится?

– Да, но одновременно смотреть во все стороны я не могу.

– Что значит одновременно?

– Ну, скажем, справа пробежала собака, а слева – кошка. Собаку я заметил, потому, что смотрел направо, а кошку – нет, потому, что налево я в это время не смотрел.

– А если ты успел повернуться и заметить кошку тоже, значит, ты смотрел направо и налево одновременно?

– Нет.

– Почему?

– Потому, что, если кошку я успею заметить, то пулю – нет.

– Но пулю ты и так не заметишь, даже если будешь смотреть в упор.

– Верно, значит, одновременно смотреть вокруг – это понятие относительное?

– Конечно. Если успеваешь заметить, что происходит – значит, видишь, если нет – значит, смотришь, но не видишь.

– Ну а со всех сторон на башню-то я точно смотреть не мог!

– Ты наверняка подносил свой палец близко к носу и смотрел на него с разных сторон двумя глазами.

– Верно, а двумя или десятью – уже разница небольшая.

– Вот, видишь!

– Но ведь со стороны-то я себя не видел!

– А в зеркало?

– Ну хорошо, но все три взгляда одновременно, это – фантастика!

– Это только начало. Более интересное зрение – трехмерное.

– А это еще что?

Я увидел, что "мыльный" пузырь, т.е. я, разваливается на куски, которые превращаются в миллионы маленьких пузырьков, которые смотрятся как облако. Одновременно я начинаю видеть все вокруг всеми этими пузырьками. Это что-то неописуемое... Я чувствую, что нахожусь одновременно в миллионе разных мест и вижу из каждого места во все стороны.

– Так ведь голова треснет, – говорю я русалочке.

– Конечно, – отвечает она, если она у тебя есть.

– Оторвал бы я тебе уши, да что-то их не видно, колобок ты мой, прозрачный...

– Ты, кажется, хотел увидеть, как выглядят элементы эфира, структуры номер два?

– Очень...

– Тогда уменьшаемся четыре раза подряд в миллиард раз.

ОТ ПЛАНКИОНА ДО ЧЕЛОВЕКА

Мы снова оказались с русалочкой в "мыльном" пузыре. За стенкой пузыря я увидел кольцевые вихри-планкионы. Они были сцеплены в трехмерную кольчугу-вихрал. Каждый кольцевой вихрь был сцеплен с четырьмя соседними. Получалась упорядоченная структура с характерными прямыми углами. Вихри располагались в перпендикулярных плоскостях абсолютной системы отсчета, которые уходили в бесконечность.

– Вот он, оказывается какой, этот эфир, вторая структура.

Пузырь стал увеличиваться, вихри стали казаться все более мелкими. По ним, как по натянутой сетке батута, пробегали волны.

– Эта дрожь второй структуры и есть электромагнитные волны?

– Да. Это пробегают гамма-кванты, волновые пакеты, которые обладают энергией несколько миллионов джоулей.

Тем временем, вихри-планкионы стали такими мелкими, что слились в сплошную среду, волны возмущения которой можно было наблюдать с помощью вихронного зрения, т.е. с помощью сигналов, распространяющихся по третьей структуре. Это было похоже на то, как, с помощью дифракции света на звуковых волнах, делают видимыми звуковые волны. Пузырь продолжал быстро расти. Гамма-кванты, которые казались раньше волнами дрожи, пробегающими по вихралу, теперь выглядели гофрированными трубками, которые пролетали мимо пузыря, как стрелы. Иногда они попадали в пузырь и отражались от него, как от зеркала. Такая "стрела" могла разрушить миллиарды атомных ядер, прежде чем ее энергия иссякнет.

Когда пузырь, увеличившись в миллиард миллиардов раз, достиг размеров атомного ядра, стало понятно, что гигантские космические вихри, которые были похожи на галактики, на самом деле представляют собой кольцевые хороводы волн в кварках, которые состыковались в атомные ядра, как изоляторы в гофрированные столбики на линиях электропередач. Приблизившись к одному из ядер, стало понятно, что кольцевой вихрь на самом деле представляет собой винтовую спираль, намотанную на тор, нить которой, при ближайшем рассмотрении, оказалась мелкой спиралью. Отличие двух типов кварков, из которых были сделаны протоны и нейтроны, заключалось в том, что в U-кварках крупная спираль была правовинтовой, как и мелкая, а в D-кварках крупная спираль была левой, а мелкая – правой. Из-за того, что в U– и D-кварках крупные спирали были зеркальными отражениями друг друга, кварки смагничивались в ядра-столбики. Когда пузырь стал в тысячу раз крупнее ядра, оно показалось гофрированной спичкой, которая вращалась вокруг своего центра симметрии. Если два ядра сталкивались, то они могли переломиться и получались ядра совсем других атомов. Над ядрами в атомах "плыли" электронные облака. В отличие от обычных земных облаков, они имели форму колец и располагались симметрично по "небу" вокруг ядра. Они не падали на ядро, потому что мешали друг другу. Когда пузырь, увеличившись еще в сто раз, стал такого же размера, как и атом, то стало понятно, что кольца-электроны, смагнитившись, образуют вокруг ядра слои электронных оболочек-кольцегранников. Притягиваясь к атомному ядру и отталкиваясь друг от друга электростатическими силами, электроны ориентировались в электронных оболочках магнитными силами, смагничиваясь в симметричные кольцегранники.

Первая электронная оболочка атома состояла либо из одного кольца-электрона, как в атоме водорода, либо из двух, смагнитившихся плашмя, колец. Следующая оболочка представляла собой правильный восьмигранник из колец. Магнитные полюса колец чередовались. Четыре северных полюса – внутрь, четыре – наружу. Следующая оболочка могла быть и восьмиэлектронной (если она была внешней) и восемнадцатиэлектронной. Затем могла следовать оболочка из 32 колец, которая была похожа на футбольный мяч. Кстати, 18-электронная оболочка была похожа на головоломку – змейку, свернутую в шарик. Каждое кольцо-электрон располагалось соответственно квадратной грани "змейки". Атомы – это нестареющие элементы конструктора, из которого построено вещество – первая структура. Атомы электрически притягивались и смагничивались в молекулы, которые уже было легче разрушить, т.е. разобрать на атомы, чем сами атомы, которые сами восстанавливают свою структуру, если сохранилось ядро. На уровне атомов стало понятно, чем отличается живое от неживого. Глядя на органические молекулы можно заметить существенное отличие этих молекул от неорганических. Специфика живых молекул определялась "необычными" свойствами атомов углерода. У этого атома всего четыре внешних электрона. В зависимости от окружающих атомов, атомы углерода могут вести себя двояко. Либо получая от атомов-компаньонов кольца-электроны, атомы углерода одеваются в электронную оболочку-кольцегранник восьмигранной формы, тогда его свойства не отличаются от "простых", "неживых" атомов. В случае, если его компаньонами являются атомы углерода, азота и некоторые другие (не считая водорода), то вместо кольцегранных оболочек образуются общие многослойные оболочки молекул, представляющих сопряженные (конденсированные) системы. Каждый атом в такой системе представляет собой многослойный столбик из колец-электронов и внешне выглядит как цилиндрик (бочка), точнее как песочные часы, т.к. кольца-электроны, расположенные ближе к центру атома (к ядру) имеют меньший диаметр. Таким образом, сопряженные молекулы оказываются похожими на велосипедную цепь или шахматную доску, состоящую из атомов – цилиндриков.

Рождение живой молекулы происходит в тот момент, когда стыкуются комплементарные нуклеотиды ДНК, образуя ступень будущей спиральной лестницы. Секрет жизни заключается в том, что синхронно с образованием водородных связей между азотистыми основаниями происходит реакция конденсации между фосфатными группами.

Стыковка половинок ступени сопровождается стыковкой перил будущей лестницы ДНК.

Если половинки ступени развести в стороны, то перила вернут их на место. Это и есть ключевое свойство живой молекулы – регенерация. Цикличность ступени ДНК позволяет ей восстанавливаться при частичном разрушении. Вся жизнь (иерархия циклов) строится на этом принципе.

Пузырь увеличился до размеров в сто раз больше атома. Я догадался, что мы находимся внутри живой клетки, потому, что мимо пузыря, расталкивая мелкие молекулы, сновали гигантские ленточные черви – молекулы РНК. Некоторые из них были похожи на кальмаров, тело которых было сделано из ленты-РНК. Они могли сами себе откусить хвост и снова его приделать.

Эти макромолекулы могли использовать хаотическое движение мелких молекул для своего целенаправленного движения. Молекулы, типа транспортной РНК, состояли примерно из 90 нуклеотидов, т.е. из 1800 атомов, не считая водородных. Они обладали явным превосходством по прочности и гибкости по сравнению с окружающими неорганическими молекулами, хотя "жизнь" их была возможна лишь в воде. Без нее они мгновенно слипались, и их жизнь замирала.

– Вот кто занимался строительством в живой клетке! Они создавали инструмент для создания конструкций в живой клетке. Они с помощью белков-ферментов наматывали и разматывали ленту-ДНК, постоянную память, на которой хранились программы сборки белков и алгоритмы поведения РНК. Наибольший же объем информации ДНК, как стало теперь понятно, не в двоичном коде, а в свойствах форм, которые получаются в результате работы программы, записанной на молекулу-ДНК.

– Нам пора возвращаться, – сказала русалочка.

Все исчезло. Через мгновение мы оказались на тарелке.

– Сколько времени мы возвращались? Меньше секунды?

– Нет, секунд сорок, просто тебя в течение этого срока просто не было. Нас передали по седьмой структуре в виде числа.

– Что же это за число?

– Тебя передали целым числом, в котором десять в шестьдесят четвертой десятичных цифр, а мое число – в четыре раза длинней.

– Сколько же времени нужно, чтобы его раскодировать?

– Код параллельный, поэтому кодирование и декодирование занимают доли секунды.

ЧЕТЫРЕХМЕРНЫЙ ЛАБИРИНТ

– Русалочка, скажи лучше, почему у всего на свете есть длина, ширина и высота? Почему только три измерения?

– Смотря как мерить.

– Что это значит?

– У шара есть длина, ширина и высота?

– Да, они все одинаковы, но все есть.

– Но ведь можно задать шар одним радиусом.

– Но тремя координатами можно однозначно задать положение, а двумя – нет.

– Верно, но это не свойство шара, а свойство второй структуры.

– А третья структура имеет три измерения?

– А ты как думаешь?

– Ну, если первая структура – три, вторая – три, наверное, и третья структура тоже – три.

– Верно, и седьмая структура тоже – три.

– А что же определяет это три?

– А ты можешь представить структуру, где четыре измерения и все – независимы?

– Могу. Ели я закрою глаза и мне будут говорить, что я мысленно перемещаюсь по первой координате, по второй, по третьей и по четвертой, то я смогу жить в таком мире.

– И как же он будет выглядеть?

– Представь, что у тебя есть лист бумаги и ты можешь перемещаться по строчкам (первая координата), по столбцам (вторая координата) и по страницам книжки, в которой много таких листов.

– Ну, представила.

– Теперь представь, что у тебя много одинаковых книжек, и ты можешь переходить от одной книги к другой (по четвертой координате).

– Ну, и как ты будешь жить в таком мире?

– Допустим, мне надо положить что-то, например, букву в свой четырехмерный ящик. Я должен задать четыре координаты: номер столбца, номер строки, номер листа и номер книги. Интересно, что по всем четырем координатам можно написать разные четыре слова, которые содержат одну общую букву, например, начинаются с нее.

– Ну, а почему наш мир создает впечатление трехмерного?

– Три пространственные степени свободы, четвертой не ощущается.

– Ну, вот ты сам и ответил на этот "простенький" вопрос.

ПРОСТРАНСТВО ГЕНОВ

– А правда, что в генах, информационная емкость которых 10 миллиардов бит, нельзя уместить информацию, которую содержит мозг человека (она оценивается в 10²⁵ бит)?

– Правда.

– А как же передается эта информация по наследству, если не через ДНК? Значит, есть какое-то информационное поле, душа?

– А кто тебе сказал, что вся информация, которую знает человек, передается по наследству?

– Говорят, что можно вспомнить прошлые жизни.

– Говорят, что кур доят.

– Значит, знания, которые получает человек в течение жизни, по наследству не передаются?

– Почему же, передаются, но частично, самые важные. Они и определяют инстинктивное поведение.

– Но не могут же они уместиться в памяти емкостью 10¹⁰ бит.

– Эта битовая информация действительно мелочь, по сравнению с основной информацией генов.

– А разве можно на гены записывать не битовую информацию?

– А ты думаешь, что двоичная информация – единственная форма ее существования?

– А какая же еще может быть?

Русалочка протянула руку и сорвала розовый цветочек.

– Какого он цвета? – спросила она.

– Розового.

– Ну, и сколько бит информации в этом качестве?

– Слово "розовый" можно оценить по буквам, каждая из которых принадлежит алфавиту из 32 букв, который можно пронумеровать.

Тогда каждой букве можно поставить в соответствие пятизначное двоичное число, т.е. одна буква кодируется пятью битами, а все слово 5·7 = 35 бит.

– Но ты понимаешь, что слово "розовый" – это приближенная, дискретная характеристика цвета, потому что цвет может быть ярко-розовый, бледно-розовый, почти розовый и т.д.

– Понимаю.

– Значит, если ты называешь класс, в который попадает качество "розовый", то если количество классов ограничено, то и количество битовой информации конечно. Если же число классов бесконечно, то и количество двоичной информации потребуется бесконечное.

– А какая же информация, кроме битовой, есть в генах?

– Представь, что двоичная информация генов откладывается по одной координатной оси. По второй оси откладывается один из параметров гена.

– А какой, и сколько их всего?

– Теоретически этих параметров может быть бесконечно много. К примеру, можно посмотреть, как меняется форма молекулы РНК, если последовательность нуклеотидов постоянна, и меняется только температура среды.

Русалочка вызвала черный диск. Его поверхность превратилась в экран, на котором стало видно, что творится внутри живой клетки. Клетка имела размер арбуза. В ней что-то переливалось, стенки дышали. В центре виднелось еле заметное студенистое ядро, размером с грецкий орех. Увеличение возрастало. Вместе с ним менялся временной масштаб. Быстрые движения становились замедленными, но с ростом увеличения становились заметны более мелкие элементы, движение которых было еще быстрее. Стали видны митохондрии – энергетические подстанции клетки. По размеру они в сотни раз меньше клетки, а по объему – в миллионы. Их форма напоминала одноклеточных животных типа инфузории-туфельки.

– А это правда, что митохондрии – это самостоятельные микроклетки?

– Правда, только они не самостоятельные. Они скорее похожи на домашних животных, которые уже не могут жить самостоятельно, как дикие.

– Почему?

– В процессе эволюции возник симбиоз между клетками – митохондриями и крупными предками современных клеток. Крупные клетки "приручили" митохондрий, создавая "для них" благоприятные условия и некоторые функции митохондрий, которые необходимы для дикой жизни, атрофировались.

– Получается, что человек состоит не только из клеток, но и из микроклеток?

– Да, даже больше. Это – симбиоз клеток, микроклеток, макромолекул, микромолекул, просто атомов и отдельных элементарных частиц, с одной стороны, а с другой стороны это – система органов, информационных сетей, процессов самых разных типов, объединенных под общим руководством центральной нервной системы, которая управляет не только внутренними, но и внешними процессами, связанными с общением человека с природой и другими людьми.

– И как же вся эта структура воспроизводится по генетической программе?

– Пространство генов многомерно... Лучше всего начать с самых простых процессов – взаимодействия элементарных частиц и их внутренних процессов.

Тем временем митохондрия заняла весь экран и стало заметно внутреннее движение ее органелл. Она была похожа на полиэтиленовый пакет, наполненный водой, в котором, как в аквариуме, кипела жизнь. Содержимое митохондрии было пронизано сетями тончайших нитей, в которых копошились странные существа. Структура постоянно перестраивалась, и в некоторых частях митохондрии происходило интенсивное движение, появлялись и исчезали (как бы рассасываясь) симметричные и асимметричные структуры, состоящие из нитей, трубочек, телец и пленок. Было совершенно непонятно, кто всем этим управляет. Увеличение, тем временем, продолжало возрастать. Трубочки превратились в крупные каналы, нити – в отдельные трубочки и в целые жгуты. При дальнейшем увеличении стало заметно, что трубочки собираются и разбираются на отдельные элементы цилиндрической формы. Перестройка трубчатой структуры похожа на игру в конструктор, состоящий из цилиндрических элементов. В перестройке трубчатых структур принимают участия загадочные тельца, которые при дальнейшем увеличении оказались похожими на осьминогов, паучков, зажимы, манипуляторы. Элементы-цилиндрики, из которых собирались трубочки, оказались похожими на куски початка кукурузы, зернышки которой уложены стройными рядами. При стыковке двух таких элементов, смежные зернышки смагничивались и элементы стыковались в трубку, которую было не сложно вновь разобрать на элементы. При дальнейшем увеличении стало видно, что "зернышки кукурузы" сами состоят из мелких зернышек, форма которых, хотя и напоминала цилиндр, но при ближайшем рассмотрении оказалась многослойной структурой из колец.

– Кольца – это внешние электроны атомов? – спросил я.

– Как же ты догадался? – улыбнулась русалочка.

– А как начинается химическая эволюция?

– Змейки органических молекул – идеальный механизм памяти. При этом змейка-РНК может образовать замкнутую оболочку, которая под действием теплового движения окружающих молекул может плавать в растворе подобно кальмару. Начинается соревнование таких молекул, естественный отбор самых удачных: устойчивых, быстро размножающихся, быстро перемещающихся, ловких, в общем, наиболее приспособленных к окружающим условиям. В процессе химической эволюции срабатывают принципы симбиоза, кооперации. Более приспособленными оказываются группы неодинаковых молекул, которые способны функционально дополнять друг друга. Одним из примеров может служить рибосома – органелла клетки (микроклетки), которая по программе, записанной в информационной молекуле РНК, строит белок. Эта органелла состоит из двух макромолекул, массы которых относятся в пропорции золотого сечения. Они объединяются в единое целое перед началом синтеза белка. Это разделение функций прослеживается и на высших уровнях организации, вплоть до деления на мужские и женские особи. Дальнейшая эволюция уже называется биологической, т.к. совершенствуются отдельные клетки, которые появляются в результате объединения отдельных органелл клетки внутри общей оболочки. Далее группы клеток, имеющие одинаковые программы, объединяются в многоклеточные организмы, организмы – в сообщества, сообщества – в цивилизации.

– А куда же деваются отдельные молекулы, отдельные клетки?

– Либо они, объединяясь с другими, входят в состав многоклеточного сообщества, либо погибают, либо продолжают обособленное существование.

– А в человеке, значит, объединяются как целые органы, так и одноклеточные организмы и даже отдельные молекулы?

– Да. Одноклеточные организмы – это, например, бактерии типа кишечной палочки, которая образует симбиоз с человеком, это макрофаги, которые входят в состав имунной системы человека, это отдельные молекулы, например, молекула гемоглобина, осуществляющая кислородный обмен, это отдельные атомы и даже отдельные электроны и протоны. Т.е. в человеке можно проследить все уровни организации, начиная со специфической формы и размеров атомов (углерода, азота и пр.), молекул, клеток, органов, систем, до центральной нервной системы, высшим уровнем деятельности которой является абстрактное мышление.

– Русалочка, так ты мне скажи, значит, информация, записанная в генах – бесконечна?

– Это смотря как считать. Если, например, считать число атомов (кроме водорода) в молекуле ДНК, то их в каждой паре нуклеотидов 2·22 + 1 = 45, а число нуклеотидов в ДНК человека около трех миллиардов, значит, общее число атомов в генах человека примерно 150 миллиардов. Если кодировать информацию в двоичном виде, то, действительно, больше 10¹⁰ бит не закодировать (пара нуклеотидов соответствует двум битам информации), но двоичная информация далеко не исчерпывает программу ДНК.

– Да, действительно, если, например, молекула бензола, состоящая из шести атомов углерода и шести атомов водорода, плавно меняет свойства в зависимости от температуры, то это не только 12-ю битами не закодируешь, но может, и вообще не закодируешь конечным числом единиц двоичной информации.

– Верно, поэтому можно сказать, что пространство генов – многомерно и по некоторым координатам, например, нуклеотидная последовательность, – дискретно, а по некоторым, например, форма молекулы – непрерывно и, даже, в некоторых областях, может разделяться на подпространства с различным числом степеней свободы.

– Но число степеней свободы не может быть больше трех?

– Почему же, у эфира, например, 36 степеней свободы.

– Но ведь он же трехмерный!

– Да, но это лишь означает, что каждый его элемент имеет три пространственных степени свободы, но в эфире можно выделить 12 типов элементов, поэтому общее число степеней свободы: 12·3 = 36.

– А что это за типы элементов? Ведь все элементы эфира одинаковы,– это волновые вихри по вихронной структуре, имеющие параметры Планка.

– Количественно они одинаковы, но они могут иметь три различных ориентации в абсолютной системе координат, т.е. параллельно плоскости XOY, XOZ, YOZ. Значит, есть уже три типа качественно различных элементов эфира.

– Но три – это не 12.

– Направление вращения вихрей, лежащих вдоль абсолютной оси чередуются – вот тебе 3·2 = 6 – уже шесть типов элементов.

– Но это все еще не 12.

– Если внимательно посмотришь на структуру эфира, то заметишь, что кольца в четных и нечетных плоскостях сдвинуты друг относительно друга, следовательно, всего получается 6·2 = 12 типов.

– Значит, 12·3 = 36 степеней свободы и определяют число независимых уравнений современной физики?

– Да, ее можно назвать физикой эфира или физикой второй структуры, а еще физикой электронного (в смысле каменного) века.

– А черный диск сделан по законам какой физики?

– По законам физики третьей (вихронной) структуры или физики "бронзового" века.

– Значит, стол-самобранка (черный диск) – это у вас древнее изобретение?

– Стовековой давности.

– А тарелка?

– Тарелка тарелке рознь. Первые тарелки (телеги), которые транслировались по второй структуре, не могли двигаться быстрее света. Следующее поколение (сияющие шары) могли двигаться в миллион раз быстрее по третьей структуре. Третье поколение ("транспорт ведьм") мог двигаться еще в сто тысяч раз быстрее. Тогда нас прозвали на Земле нечистой силой или, по-современному, полтергейстом. Это связано с тем, что размер кораблей третьего поколения не превышал размеров атома, и землянам казалось, что ничего нет, а их знакомые предметы двигались самопроизвольно, что и породило название "нечистая сила". Четвертое поколение – это фемтограф. Если на таком аппарате двигаться по замкнутой траектории в пределах Солнечной системы, то в телескоп с Земли можно заметить фигуру типа фигуры Лиссажу, только с размерами, превышающими радиус земной орбиты.

– А мы сейчас на транспорте какого поколения находимся?

– Пятого.

– И как же он называется?

– Раньше корабли называли аттиками, по названию пятой структуры (атто-структура), а теперь называют просто пятерками, типа пятой модели "Жигулей".

– Значит, сейчас вы работаете над шестой моделью?

– Да, но ее отличие от пятой будет чуть больше, чем отличие шестой модели "Жигулей" от пятой.

– Наверное, в первую очередь по скорости?

– Да, в тысячу раз, но еще и по размерам, примерно в десять миллиардов раз.

– Значит, придется переписываться на элементы шестой структуры?

– Ну, это – секундное дело...

– Так в чем проблемы?

– Да непонятно, какой формы элементы шестой структуры...

– Эх, русалочка, мне бы твои заботы...

Русалочка толкнула меня, и я плюхнулся в озеро.

– За что? – вынырнув, спросил я.

– Было бы за что – вообще убила бы, – ответила русалочка и прыгнула на меня с берега.

Я еле успел увернуться, но она схватила меня за шею и макнула в воду. Я вынырнул, вдохнул побольше воздуха, но она снова затолкала меня под воду и села верхом на спину. Делать нечего – пришлось везти ее, пока воздух не кончился, и я не начал задыхаться. Я резко сбросил ее со спины и вынырнул. Русалочка улыбалась, как ни в чем ни бывало.

– А я думала, ты меня еще минут пять покатаешь...

– Не, давай лучше ты меня.

– Я же задохнусь под водой.

– А я нет?

– Если захлебнешься – я сделаю тебе искусственное дыхание...

– Нет, лучше я тебе.

– Ну, ладно, но если я умру – это будет на твоей совести. У тебя совесть есть?

– Нет, но могу достать...

Мы поплавали еще минут тридцать и, проголодавшись, пошли обедать.

ВНУТРЬ, ИЗ БЛИЖНЕГО ПОЛЯ

– Русалочка, а чем занимается твоя подруга?

– Она специалист по ближнему полю.

– А что это?

– Представь себе два колечка, зацепленные друг за друга.

– Представил.

– А теперь скажи, какое из них находится внутри, а какое – снаружи?

– Что-то мне непонятно, вроде оба снаружи, но их части – внутри другого колечка.

– Вот эта ситуация и называется ближнее поле. Здесь понятия: снаружи и внутри, справа и слева, вверху и внизу, раньше и позже перестают работать.

– А как? Даже раньше и позже?

– Ну, представь, что ты идешь по дорожке, которая замкнута в кольцо. Какую часть дорожки ты проходишь раньше, а какую позже?

– Это зависит, откуда я пошел.

– А если ты уже прошел 10 кругов?

– Тогда нужно выбрать начало отсчета.

– Вот видишь, – раньше или позже зависит от договоренности, откуда начинать отсчет.

– Русалочка, а что такое мысль? У нас на Земле ходят слухи, что мысль можно увидеть и даже взвесить!

– Конечно можно. Правда, мысли бывают разные... Например, закрой глаза и представь, что ты видишь синее небо. Получилось?

– Да. Облака нужны?

– Нет. Вот это представление о синем небе – это простейшая мысль. Ее можно видеть.

– Но ведь это не мысль, а воспоминания. Я ведь видел настоящее небо такого цвета.

– Воспоминание – это частный случай. А представь, теперь небо красного цвета, как помидор. Ты никогда не видел такого неба, но видел красный помидор. Твой мозг переставил значения параметра помидора на место, означающее цвет неба. Это синтетическая мысль.

– Но я ведь могу говорить...

– Это более сложная мысль. Она складывается из более простых, которые обозначаются отдельными словами. Например, небо – это одна "простая" мысль, покраснело – другая "простая" мысль, а когда складываешь их вместе, то получается более сложная мысль: "небо покраснело".

– Но ведь "небо" и "покраснело" это совсем разные части речи. "Небо" – подлежащее, "покраснело" – сказуемое. И оба они – мысли?

– Да, только разных уровней. Подлежащее означает объект, а сказуемое процесс. Ты же знаешь, в чем их различие?

– Да, объект – это скрытый циклический процесс или целая система таких процессов.

– Вот видишь, значит, предложения складываются из слов-мыслей разных уровней, а из предложений может сложиться еще более сложная мысль, например, сказка.

– Значит, сказка – тоже мысль?

– И книги, и фильмы. А если хочешь взвесить мысль, то вспомни про слова, которые на вес – золото.

– Нет, у нас на Земле ходят слухи о том, что мысли летают вокруг головы и могут в нее залететь.

– Ну, конечно. Только умные мысли почему-то не любят залетать в глупую голову...

– Значит, это – вранье?

– Нет, это тоже мысль, гипотеза.

– И ее можно проверить?

– Конечно.

– А как?

– Экспериментально.

– Это, наверное, сложно?

– Все зависит от головы.

– Ты можешь?

– И ты.

– А как?

– Давай рассуждать. Если синий цвет неба – это мысль. Если она вылетела из головы, то давай посмотрим, что с нею будет, если она попадет в другую голову. Допустим, она попала в голову твоему другу, и он немедленно увидел синее небо. Действительно, здорово. А если он – дальтоник, или твой друг – собака, которая видит все в черно-белом свете? Хорошенькое дело – на черно-белом экране телевизора увидеть цветное изображение.

– Значит, чушь?

– Конечно, только не любая голова может это быстро определить.

– А кто это придумал – дурак?

– Конечно же нет. Просто у него хватило ума для генерации гипотезы, но не хватило ума для ее фильтрации.

– Получается, что фильтровать труднее, чем генерировать?

– Обычно труднее, но не всегда.

– Русалочка, я хочу сделать "летающую тарелку".

– Делай, что тебе мешает?

– Ну, ведь ее голыми руками не сделаешь?

– Да, там где думать надо, еще и голова нужна.

– Но ведь голова не поможет, если в руках ничего нет?

– А ты вспомни, как проходила эволюция жизни на Земле. Сначала появились кто?

– Молекулы РНК.

– Правильно. Они уже могли плавать в воде, как рыбы, поэтому их можно назвать живыми молекулами. Но они похожи на человека с голыми руками. Чтобы выдержать конкуренцию с другими органическими молекулами и выжить, они стали объединяться в стаи и создавать инструменты для постройки "летающей тарелки микрокосмоса". Этими "тарелками" стали живые клетки.

– А как молекулы РНК смогли построить живую клетку?

– А из чего сделана клетка?

– В основном из белков, жиров и углеводов.

– А что в них самое сложное?

– Белки.

– А как они делаются?

– Собираются на рибосоме по программе, записанной в ДНК.

– А не в РНК?

– Сначала информация с ДНК переписывается в и-РНК, а потом рибосома читает и-РНК и строит белок.

– Значит, ДНК могла появиться позже, когда потребовался большой объем памяти?

– Выходит, что так. Вначале могли быть транспортные РНК, которые, объединившись с информационными, смогли сделать первый белок. Потом и-РНК, делающая белок, стала специализированной и называется теперь рибосомной (р-РНК). В дальнейшем, обрастая белковым инструментом, р-РНК превратилась в рибосому. Рибосома стала сборочной станцией белков – инструментов, управляемых и-РНК, которые стали держать большой объем информации на созданной ими ДНК. Все это происходило в бесклеточной среде на уровне "молекулярных стай". Конкуренцию выдержали те стаи, которые воспользовались оболочкой, которая завершила образование безъядерной клетки. Появление ядерной оболочки подняло клетку на следующую по эффективности ступень развития. Дальнейшая эволюция привела к объединению разнородных клеток и разделению функций между ними. Возможность объединения разных клеток достигнута путем дифференциации развития клеток, содержащих единую программу. Некоторые клетки, однако, вообще не содержат программы, а некоторые получают измененную (разветвленную) программу, но без права перепечатки. Речь идет о клетках имунной системы. Если такие же сложные процессы требуется организовать для создания летающей тарелки, то даже руки опускаются.

– А ты не переживай. Лучше вспомни, как шла эволюция дальше и как менялась скорость эволюции.

– Клетки стали управляться нервной системой, эволюция которой привела к появлению человека. Он голыми руками (сделанными из 50 тысяч разных белков – инструментов) мог с трудом прокормить себя. Как и РНК, человек начал делать инструменты (только не инстинктивно, а обдуманно, целенаправленно). В результате этого появился макроаналог живой клетки – дом на колесах (автомобиль). Этот процесс произошел за несколько миллионов лет (т.е. в сотни раз быстрее, чем процесс создания живой клетки). Теперь необходимо создать дом не на колесах, а на небесах. Временный дом (самолет, ракета) уже созданы (процесс длился меньше 100 лет). Проблема создания постоянного жилья "на небесах" упирается в новый вид энергии и технологию жизнеобеспечения (автономную).

– Ну, как получить энергию, ты уже знаешь.

– Да, достаточно "приручить" шаровую молнию, и доступ к "вечному" движению будет открыт.

– А как перемещаться по структуре №2, ты уже знаешь?

– Да, достаточно создать волны повышенного давления, которые движутся в одну сторону, чтобы двигаться в противоположную.

– Вот видишь, как хорошо, а чем будешь питаться в своей тарелке?

– Черный диск надо сделать, скатерть-самобранку.

– Ты догадываешься, что это самое сложное из трех дел?

– Да, но можно его решать потом, а пока под искусственным солнцем посадить обычный садик и огородик.

– Все верно.

– А расскажи мне об эволюции ваших "летающих тарелок".

– Когда мы достигли вашего уровня развития, наши ученые обнаружили, что между двумя разноименно заряженными шарами может пройти электрический ток в одном направлении по одному проводу.

Это соответствует вашим экспериментам 7400-х годов по старому стилю и соответственно 1900-х годов по новому. У нас тоже открыли закон Ампера, но уравнения Максвелла удалось написать на 100 лет позже вашего Максвелла. Может быть, поэтому мы тщательнее работали с законом Ампера и обнаружили, что в случае электрического тока по одному проводу сила действия не всегда равна силе противодействия. Ваши ученые заметили это только в конце 20-го века. Теперь смотри, что получается. Когда ток идет от первого шара ко второму, то силы, действующие на проводники с током, направлены так.

А когда ток идет обратно, то силы направлены так же! Мы стали делать летательные аппараты, где двигателем был резонатор. Они были малоэффективными и сильно излучали вредные для здоровья электромагнитные волны высокой частоты. Один наш изобретатель предложил систему резонаторов, в которой происходило узконаправленное перемещение волн повышенного магнитного давления, за счет ортогонального расположения резонаторов со сдвигом на полдлины элементарного проводника.

Развитие этой схемы привело к созданию "малошумящих" аппаратов.

На одном из таких аппаратов и посетили впервые вашу Землю.

– Но как этот аппарат похож на церковь!

– Когда мы прилетели на Землю, ваши были в полном изумлении и после нашего посещения стали пытаться скопировать летательный аппарат. Дело в том, что некоторые из наших аппаратов мы бросили на Земле, т.к. часть наших погибло, и не было смысла тащить их аппараты назад. Конечно, ваши очень тщательно скопировали формы и размеры наших аппаратов. Единственная неприятность получилась, как это бывает с двоечником, который все аккуратно списал у отличника, что воспользоваться написанным он не может. Вместо летательного аппарата получился идол, храм, музей, памятник.

– Теперь понятно. Значит, церковь – это копия летательного аппарата с двигателем – резонатором на крестообразных проводниках и накопительных шарах?

– Да.

– Русалочка, а что такое красота?

– Красота формы, красота цвета или красота движения, решения, процесса?

– Нет, красота вообще.

– Не знаю. Но вообще-то, может быть, это отношение к чему-либо. Если это отношение положительное – значит это что-либо красиво, если отношение отрицательное – значит некрасиво.

– Что значит – отношение положительное?

– Значит, нравится.

– А что значит – нравится?

– Значит, к этой ситуации хочется стремиться.

– Как?

– Ну, если ты смотришь на красивый цветок, то он приковывает взгляд.

– Но ведь ненадолго...

– Значит, ты успеваешь его запомнить, т.е. как бы перерисовываешь этот образ к себе в память, и смотреть на цветок уже нет необходимости.

– Ну, так все же что такое красота?

– Это то, к чему хочется стремиться, то, что нравится. А вообще можно попробовать провести лингвистический анализ.

Красота = великолепие.

Красивый = удивительный?

Красочный = яркий?

Красный = привлекательный?

Красоты = хорошие места?

Красотка = с иронией?

Красоватый = страшноватый?

Красивость = ложная красота?

Красоваться = быть на виду?

Краситься = стремиться стать красивой?

Украшение = увеличение красоты?

Скрасить = побороть грусть?

Раскрасить = увеличить степень красоты?

Приукрасить = преувеличить?

– Ну и что дает такой анализ?

– Теперь становится ясно, что красота – это в каком-то смысле характеристика процесса. Если состояние процесса оставляет желать лучшего, т.е. модель в голове позволяет получить лучшее состояние, то процесс (ситуация) выглядит некрасивой. Если модель примитивна, то процесс (ситуация) приковывает взгляд и происходит автокорректировка модели. В этом случае мы говорим: "Это красиво".

РАЙ И АД

– Русалочка, а когда я попал к тебе в гости, я узнал это место!

– Интересно...

– Да, это место на Земле называют Раем.

– Рай на небесах?

– Да.

– Наверное, ваши предки не раз бывали в гостях у наших?

-Я тоже так думаю. А что же тогда – Ад?

– Если Рай – это там, где хорошо, где друг друга понимают, то Ад – это там, где плохо, где нет доверия, где говорят одно, думают другое, а делают третье...

– Но почему же тогда ад существует? Почему он не уступает место Раю?

– Чтобы почувствовать себя счастливым, нужно познать несчастье. Ведь все познается в сравнении... Чтобы почувствовать и оценить добро, нужно для сравнения познать зло.

– Но зло и добро, – это понятия относительные? Для одного – это зло, а для другого – это же самое уже добро, как же так?

– Бывает и еще интереснее, когда сегодня для тебя это – зло, а завтра – добро и наоборот. Но можно перейти на другую терминологию: поведение адекватно или нет? Если твое поведение адекватно, то для тебя это – добро, если нет, то – зло.

– А почему существуют и те, чье поведение неадекватно?

– Они не существуют, а исчезают... Есть циклические процессы.

Они – устойчивы, они – существуют. А есть нециклические процессы. Они и есть процессы разрушения, исчезновения.

– А как же существуют люди, которые из поколения в поколение сеют зло? Обманывают, убивают? Почему они не исчезают?

– Они исчезают, но человек – это очень сложная система. Она содержит много уровней иерархии циклических процессов, поэтому, когда исчезает один из уровней, то могут остаться предыдущие, и создается впечатление, что человек существует. На самом деле, человек – это не только две руки, две ноги и голова... Если по внешнему виду – это человек, а по поведению – таракан, то можно смело сказать, что человек, если он был, то он исчез. И само исчезновение может происходить очень медленно, ведь человек – это результат работы программы, записанной в ДНК, а программа эта формировалась на протяжении миллиардов лет. Программа очень устойчива, поэтому и исчезать она может очень медленно. Причем, эта программа может исчезать по-разному. Например, в первую очередь может начать падать ее тираж, т.е. ее могут загнать в узкую экологическую нишу, вплоть до полного вымирания. А может произойти перераспределение в пирамиде уровней иерархии. Тогда, даже увеличиваясь в тираже, программа может занять подчиненное положение по сравнению с другими программами. В такой ситуации оказались домашние животные, которых в большом количестве стали разводить люди на мясо. А что касается "людей", чье поведение неадекватно, то они попадают на путь, который приведет их в клетку будущего зоопарка, как привел туда зубастых тигров, ядовитых змей, хитрых и коварных лисиц, быстрых стрекоз и зорких орлов.

– Значит, все плохие "люди" попадут в зоопарк будущего?

– Непременно. Этот зоопарк будет содержать представителей многих видов и подвидов человекообразных. Там будут содержаться и воры, и бандиты, и наркоманы, и коммунальные крысы...

Представители мафии, которые плохо размножаются в неволе и "ночные бабочки", которые хорошо размножаются в неволе...

Возможно, что вся Земля будет превращена в заповедник нетронутой природы, однако, на ней по всей видимости появятся невидимые для ее обитателей границы, разделяющие одну клетку зоопарка от другой. Нельзя ведь сажать в одну клетку тигра и змею, кролика и лисицу.

– Значит, современный зоопарк – это модель нашего будущего?

– В какой-то мере, да.

– А что же будут делать настоящие люди?

– Осваивать новые планеты, звезды, галактики. Исследовать, творить, создавать.

– Создавать Рай?

– Да. Причем, начинать нужно с простого. Главное – научиться понимать природу и других людей. Осознать, что ты в этом мире – пылинка, и тогда жить станет легко, просто и весело. Познаешь законы природы – научишься создавать то, что тебе нравится.

– А вдруг кому-то захочется создать Ад?

– А чего его создавать, он и так существует! Интереснее создать Рай, а ломать – не строить...

ОГНЕННЫЙ СЕРАФИМ

Уже год я не был на Земле. Русалочка изъявила желание посетить Землю вместе со мной. На Земле снова стояли теплые июльские деньки, как и год назад, когда я покинул ее с Русалочкой, забыв обо всем на свете. Светило жаркое июльское Солнышко и ничто не предвещало разлуки... Да ее и не было, если не считать, что мы не виделись с Русалочкой уже четыре часа. Дело в том, что я был занят изготовлением одной штуки, которая называется Огненным Серафимом, а Русалочка сочла нужным меня не отвлекать от этого занятия.

Огненным Серафимом на Земле прозвали устройство мягкого управления структурой эфира. Устройством-то его как-то не назовешь: кусок провода, скрученный в клубок... Но, клубок – клубком, а штука на самом-то деле не простая... Каждый видел, наверное, как реют флаги на ветру, но вряд ли каждый понимает, что это автоколебательный процесс преобразования поступательного движения воздуха в колебательное движение флага (и...воздуха!).

Когда мы отправлялись на Землю, мне захотелось погостить на своей родной планете в качестве бога, поэтому я и решил смастерить Огненного Серафима. Должны же его узнать те, кто читал Библию. Правда, по дороге у меня не хватило времени, да кроме того, было много и других интересных дел, ведь Русалочка готовилась стать мамой, а это куда интереснее моей детской забавы с инсценировкой Второго пришествия.

Мы зависли над лесной лужайкой, над которой я в прошлом году увидел сплющенный шар светло-желтого цвета, который стал моим вторым домом. Яма, заполненная в прошлом году русалкиной водой, стала зарастать травой по краям. На дне в ней виднелась лужа из дождевой воды.

– Что-то уровень воды в нашем озере понизился, – сказал я Русалочке.

– Ничего, это дело поправимое, – ответила она, и мы поехали в цилиндре вниз, к яме. Дверь цилиндра распахнулась, и мы вместе с водой выплеснулись в яму.

– Что же ты воду-то замутила, негодная девчонка! Как же нырять-то теперь в мутной воде?

– Пока ты своего Серафима доделаешь, вода несколько раз отстояться успеет...

– Издеваешься?

– Да если бы я поиздеваться хотела, я бы попросила тебя мое колечко обручальное на дне поискать...

– Да, пожалуй, ты права. Я вылез на берег. Русалка с разбега, точнее с расплыва, прыгнула ко мне на руки.

– Давай вот здесь сделаем лужайку из кувшинок, а я быстренько постараюсь доделать Огненного Серафима, а?

– Давай, а я погреюсь на Солнышке, пока облаков нет. Черный диск проштамповал вытоптанный участок лесной полянки, с разбросанными на нем консервными банками и другим мусором туристического происхождения. Прекрасные кувшинки как-будто всегда росли на этой живописной полянке. Я вытащил из полуцилиндра незавершенную фигуру Огненного Серафима и приступил к ее завершению. Сердце Серафима представляло собой шар из металлических трубок, на который были как бы надеты две шапочки, которые узнал бы Буратино, если бы на них были пришиты пумпончики... Но пумпончиков не было, а вместо них были все те же металлические трубочки, которые, разветвляясь, расходились в противоположные стороны по орбите вокруг "шара". Встречаясь, трубочки поворачивали под прямым углом и, едва коснувшись, снова расходились по более удаленной орбите, до новой встречи, через четверть "круга". Казалось, что сердце Серафима было укутано многослойной оболочкой из сфер возрастающего радиуса, образованных тремя взаимно перпендикулярными кольцами из металлических трубок. Но это был лишь обман зрения. Тело Серафима состояло из восьми спиралей, уложенных на октанты декартовой системы координат. Сложность моего занятия заключалось в том, что число "слоев" или одежек сердца Серафима должно было составить 137 штук. При этом точность, т.е. ошибка в расстоянии между соседними "слоями" не должна была превышать сотой доли процента. Только при соблюдении этих параметров, серебряная конструкция могла "ожить".

При помощи Черного диска мне удалось создать Серафима за четыре часа. Последний час я доделывал его на Земле.

Серафим ростом был чуть ниже ели, которая росла на краю полянки. Сердце Серафима служило экраном, защищавшим нас с Русалочкой от электромагнитных волн гигантской силы, которые возникали в теле Серафима аналогично волнам, бегущим по флагу, развевающемуся на ветру. Только вместо ветра, автоколебания электрического тока в теле Серафима вызывало вращательное движение элементов эфира, а сам Серафим был всего лишь каналом обратной связи в активной среде, почти, как флаг на ветру...

Мы с Русалкой устроили уютное гнездышко в клетчатом шаре, т.е. в сердце Серафима. Нам пришлось создать микроклимат в нашем гнездышке, т.к. Серафим оказывал ионизирующее действие на окружающий воздух и хотя температура повышалась всего лишь на несколько градусов, дышать таким воздухом не хотелось ни мне, ни Русалочке, т.к. одного вздоха было бы достаточно, чтобы откинуть копыта и плавники...

Управлять движением Серафима было одним удовольствием. Небольшое изменение формы "крыла", которых всего было восемь, вызывало дрейф Серафима в направлении, совпадающем с направлением исходной деформации. Создавалось впечатление, что мои руки превратились в крылья, сила которых превосходила во много раз силу самого могучего существа на Земле.

Мы отправились в путешествие. Солнце уже начало склоняться к горизонту и мы смотрелись на небе яркой жар-птицей, размер которой превышал, однако, размер автобуса...

Нас заметили дачники, расположившиеся на берегу озера. Кто-то показывал в нашу сторону пальцем, кто-то в ужасе бросился бежать, кто-то застыл в оцепенении, а двое перекрестились.

– Узнали, пожалуй? – спросил я Русалочку.

– Не исключено,– ответила она и, устроившись поудобнее, стала рассматривать изумленную публику. Один чудак вытащил фотоаппарат и стал судорожно фотографировать нас.

– Надо попозировать для сенсации, правда?

– Обязательно! Сейчас на Земле НЛО в моде... Со стороны леса послышался характерный звук вертолета.

– Да, я совсем забыл, здесь же неподалеку военная часть. Патрулируют ребята...

Вертолет явно направился в нашу сторону. Он выглядел, словно стрекоза, которая с любопытством облетала в прошлом году вокруг моей головы, когда я загорал на берегу этого озера. Сейчас он представлял для нас такую же опасность, как та стрекоза для меня.

– Интересно, что они чувствуют сейчас там, в вертолете, а?

– И хочется, и колется, и мама не велит...

– Давай послушаем, что они говорят по радио?

Маленький черный диск пролетел сквозь решетку защитного экрана, и в тот же миг мы услышали передачу с вертолета на Землю:

– Объект медленно перемещается в западном направлении... Я моментально изменил направление движения на противоположное.

– Объект изменил направление на восточное, наверное, сейчас будет набирать высоту... Я начал медленно подниматься.

– Неужели сейчас уйдет? Я остановился.

– Остановился. Вот, интересно, если снова начнет снижаться... Я начал медленно снижаться.

– Ну, быстрее, быстрее... Я начал снижаться быстрее.

– Неужели они нас слышат и делают так, как мы хотим? Я остановился.

– А еще ниже? Я переместился чуть ниже.

– А еще? Я переместился еще.

– Еще... До Земли оставалось метров десять.

– Интересно было бы, если приземлились... Серафим коснулся Земли, и в Землю ушла маленькая молния.

– Ура, свершилось! Они приземлились! Серафим стоял на берегу озера, как игла, воткнутая в поролоновую подушечку одним из восьми "крыльев". Я взял трезубец и, поцеловав Русалочку, выпорхнул в "окно". Вертолет приземлился неподалеку на ровную площадку на берегу озера. Из него выпрыгнули двое в форме. Они робко направились ко мне. Сейчас должен был состояться контакт между... земляками! Но об этом знал только я. Они-то были уверены, что я – инопланетянин. Они с любопытством, присущим Гомо Сапиенс, рассматривали трезубец, серебряный шлем на моей голове и кольчугу, которая также служила защитным экраном от СВЧ-волн, излучаемых работающим трезубцем.

– В кольчуге и в шлеме, как сказочный герой, – тихо, но отчетливо сказал один другому. По выражению лица было видно, что они оба изо всех сил пытаются понять, зачем мне нужен шлем и кольчуга, и как устроена штуковина, на которой я спустился с неба, как на парашюте, а точнее, как ведьма на метле. Они не пытались начинать со мной разговор, видимо понимая, кто из нас заказывает музыку. Я протянул трезубец парню помладше. Он острожно взял его и стал внимательно изучать.

– Похоже на серебро, обращаясь к другу, сказал он. Он стал медленно вращать рукоятку трезубца, и укрепленные на нем две пирамиды, соединенные вершинами, стали сдвигаться.

– Чудо-техника! – не переставая удивляться, он продолжал сдвигать пирамиды, одна из которых при этом все больше выворачивалась наизнанку. Такое устройство шарниров он видел, конечно, первый раз в жизни. Да это и не удивительно, ведь на Земле это было пока неизвестно...

МОЯ РОДНАЯ ПЛАНЕТА

– Что-то она непохожа на Землю... Скорее на Венеру или Юпитер.

– Да, на ней нет суши, – один лишь бескрайний океан...

– А плавучие острова на нем есть?

– Сколько хочешь!

– А лето и зима тут бывают?

– Нет.

– А как же так? Разве на полюсах так же тепло, как и на экваторе?

– Да. Дело в том, что размер планеты таков, что внутренние процессы разогревают ее гораздо сильнее, чем далекое Солнце, поэтому в любой точке планеты одинаковая температура воды. Около 30 градусов.

– А день и ночь у тебя на планете есть?

– День-то есть, а вот ночи...

– А откуда же свет-то берется? Солнце-то раз в десять дальше, чем от Земли!

– Когда есть энергия, то свет – дело нехитрое. Простейшие водоросли излучают много света с помощью квазихлорофилла.

– А зачем им это надо?

– Лишнюю энергию сбрасывать. Когда энергии много, то становится важной система сброса лишней энергии, чтобы защититься от тепловой смерти.

– На Земле такой проблемы нет.

– Ты уж скажешь! А знаешь ли ты, что человек также сбрасывает излишек энергии, только в инфракрасном диапазоне спектра?

– Да?

– Прежде, чем вспотеть, срабатывает система быстрого охлаждения, которая сбрасывает энергию через инфракрасное излучение кожи на длине волны 10 микрон.

– Вот как?

– Да, да, да...

– И эти квазихлорофильные освещают всю планету?

– Уже семь миллиардов лет.

– А небо-то черное, со звездами?

– А то ты физику плохо знаешь? Когда атмосфера-то у планеты есть, – черного неба-то быть уже не может, если свет хоть откуда-нибудь идет.

– И какого же цвета у тебя небо?

– Вообще-то это зависит от погоды, но обычно светло-голубое.

– Это прямо как на Земле?

– Практически да.

– А какое еще бывает?

– Ну, если сильный туман, повышенная влажность, то может стать и светло-розовым, как у тебя на Земле на закате Солнца.

– Почему мы не приземляемся?

– Торопиться не надо. Надо ж полюбоваться сверху...

Наша линия кораблей стала снижаться. Сквозь расступившийся туман показались плавучие острова. Один из них оказался под нашим шаром.

– Выливаемся?

– Да, заплывай в цилиндр.

Я вплыл в полуцилиндр, который уже успел опуститься в центр озера. Русалка вплыла в него вместе со мной. Цилиндр захлопнулся, и мы поехали вниз, к плавучему острову. Едва мы коснулись поверхности лужи на плавучем острове, как цилиндр распахнулся, и нас вынесло течением в лужу.

– Как водичка? – заботливо спросила Русалочка.

Водичка в луже была точь в точь, как в тарелке, по всем параметрам.

– Да, теперь я чувствую, что это твоя родная планета.

– Такой я больше не видела ни одной, кроме искусственных, которые мы делаем для себя.

– А они чем-нибудь отличаются от естеcтвенной?

– Размерами, если это не полная копия.

– А как же поддерживается температура, освещение и состав атмосферы?

– Если размер не очень маленький, то достаточно искусственного подогрева.

– А если очень?

– Тогда это – тарелка.

ЖИТЕЛИ НАНОМИРА

– Слово – не фотон...

– Да... Длинное слово – не один фотон. Не думал я, что с жителями наномира мне доведется познакомиться на Земле. Дикая случайность. Кстати, их особенность, удивившая меня больше всего, – это слушать фотоны. Они разговаривают на фотонном языке. Если люди фотоны видят, то те ребята – слышат. Видят они волны возмущения структуры №3 (пикомира). Кстати, они видят и сами фотоны. Занимательно видеть, как к тебе приближается фотон, который ты сейчас услышишь! Хотя, это меня не очень удивляет. Ведь и люди видят морскую волну, которая надвигается на них и может с шумом накрыть с головой. Однако, видеть звук, который приближается к тебе, при обычных условиях не удается.

КООРДИНАТНЫЙ МАТЕРИАЛИЗАТОР

Как-то раз мы с Русалочкой были приглашены цивилизацией "Зелененьких" из созвездия Кольца на конкурс... муравьев. Они любили устраивать петушиные бои, тараканьи бега и конкурсы муравьев. И вообще были большими любителями младших братьев (и сестер) по разуму. Нашу цивилизацию (русалкину) они называли "водоплавающие муравьи".

Программа конкурса включала игру в шахматы. История этой игры насчитывала 50 тысячалетий. Как гласит легенда,началось все с того, что монтер СВЧ-источников энергии забыл свой монтажный набор. Он состоял из коробки, в которой были уложены запасные СВЧ-резонаторы. В комплект входили четыре крупных, ткоторые получили в последствии названия ферзя и короля, четыре, получивших названия ладьи или туры (переходники шар-цилиндр), четыре, получивших название коней (завиток или спираль Архимеда, преобразующая СВЧ-ток в магнитный поток высокой частоты),четыре слона (офицера), которые с помощью колпачка,имеющего форму грамофонной трубы (по-научному псевдосферы) преобразовывали ток высокой частоты в поток ионов, шестнадцать маленьких резонаторов, получивших название пешек.

Сама коробка, в которую были сложены резонаторы, была расчерчена на 64 клетки, размер которых составляет половину длины волны СВЧ-излучения резонаторов. Коробка служила шаблоном, помогающим настраивать СВЧ-источники энергии в резонанс.

Монтажный набор забыт. Что делать? "Голь на выдумку хитра..."

– Давай сыграем в новую игру, предложил монтер товарищу.

– А что за игра?

– Расставляешь половину резонаторов со своей стороны шахматной доски, а я вторую – со своей. Пешки могут ходить на одну клетку вперед, король тоже, только во все стороны. Если близко подходят твои фигуры к моим, то их можно "есть".

Автор всегда лучше в свою игру играет... Обыграл он товарища и воспользовался "съеденными" резонаторами для своей работы. Игра понравилась товарищам, так как позволяла экономить время, – не бегать за забытыми наборами и при этом оказалась развлечением для ума. Так и вошли шахматы в историю цивилизации. Глядя на богов и муравьи приобщились к шахматам, хотя первоначальное предназначение причудливыж шахматных фигур для них осталось тайной, покрытой мраком.

Другая игра, шашки, отличалась от шахмат тем, что все фигуры были одинаковыми, всего их было 24, а первоначально СВЧ-набор предназначался для настройки СВЧ-двигателей, колонны которых набирались из таблеток (шашек), а расстояние между колоннами составляло все те же полдлины волны.

Еще в программу конкурса входило сочинение музыкальных произведений и стихов. Существует легенда о том, что лира, один из первых музыкальных инструментов, была изготовлена из СВЧ-резонатора, на котором были закреплены струны, – акустические резонаторы.

Я совсем недавно узнал, что музыка звучит в каждой живой клетке, когда рибосома собирает из аминокислот белковую молекулу. Каждая аминокислота резонирует на определенной частоте и изюминка процесса сборки белков заключается в том, что частоты всех аминокислот кратны одной и той же величине, называемой в музыке полутоном. Музыка белков, конечно, примитивна. Она состоит всего из девяти разных нот (они укладываются на белые клавиши рояля). Сборке белков соответствуют народные мелодии, простые и незатейливые, но гармоничные.

Стихи и музыку объединяет ритм (рифма). Музыка легко может быть записана в гены. Со стихами дело обстоит сложнее. Дело в том, что слова из букв – это элементы другого языка, их в гены не запишешь. Точнее запишешь, но нужен перевод на язык генов.

Так вернемся к конкурсу муравьев. Главный приз конкурса скатерть самобранка, но не простая, на которой как грибы вырастают фрукты и рыба по программе, а трехмерная.

Дело в том, что пока слой за слоем собирается яблоко, время летит секунда за секундой. Поэтому в процессе сборки яблоко успевает стать на несколько секунд менее свежим, как будто бы его соврали и оно уже несколько секунд лежало.

Трехмерная система, координатный матрериализатор, действует параллельно. На этапе записи система делится на две системы, каждая из которых отвечает за свою половину яблока, которое в это время продолжает созревать на ветке. Далее процесс деления продолжается до тех пор, пока все атомы не окажутся опекаемыми своей системой. Это случится, примерно, на 92-ом делении. Входящие в яблоко новые атомы (оно ведь растет) немедленно оприходуются делящимися системами. Испаряющиеся за пределы яблока молекулы и отдельные атомы освобождаются от опеки системы, а соответствующая подсистема самоликвидируется.

В нужный момент, определяемый сигналом материнской системы, происходит запись координат всех ядер и электронов каждого атома своей подсистемой-опекуном. Записываются и ускорения и их производные. Первые системы могли воспроизводить лишь координаты, поэтому яблоко получалось более свежим, но замороженным до абсолютного нуля. Это было похоже на то, что первый автомобиль ездил без лошади, но медленнее, то есть хуже.

Однако через несколько часов уже удалось создать систему, которая воспроизводила яблоко за микросекунду и той же температуры.

Чтобы достичь эффекта абсолютной свежести, система при воспроизведении яблока расставляла подсистемы по координатам, но не воспроизводила атомы. В результате возникало полупрозрачное объемное изображение яблока. Оно становилось настоящим в момент прикосновения к нему рукой. В тот же момент все подсистемы самоликвидировались.

И такую прекрасную штуку можно было получить победителю конкурса.

Скажу честно, конкурс был неростым, но мы с Русалочкой оказались на высоте. Нестандартными решениями мы убедили "зелененьких", что наградить надо именно нас. С той поры мы стали обладателями волшебной скатерти, устройство которой нашим предстояло разгадать спустя многие месяцы напряженных исследований. Мы уже несколько усовершенствовали ее. Она могла теперь научить любого муравья, как ее создать и по каким принципам она функционирует. Каждый ведь знает, что скопировать гораздо легче, чем создать с нуля, однако если научишься создавать с нуля, то есть гарантия от ошибок и разочарований.

Представим себе, что мы случайно оказались на необитаемой планете без инструментов и учебников. Как добраться домой? Кто не знает космографии, тот может стать Робинзоном Крузо. А ведь чтобы выбраться домой, достаточно найти на ночном небе "Зодиак" или "Кольцо", определить ближайшую спиральную галактику, вычислить координаты галактики, в которой мы оказались, и попытаться связаться со спасательной службой по третьей структуре, изготовив самодельный передающий трезубец из меди. Программа формирования трезубца вшита в ген рыжего цвета волос. Проблема оказывается сложнее, если галактика новая и еще не обслуживается спасательной службой. Ждать целую неделю тяжело, поэтому лучше изготовить транспорт класса галактика. Программа вшита в ген голубых глаз. Конечно, перед тем, как приниматься за изготовление трезубца или транспорта, нужно создать инструмент, скатерть, а перед этим генетический декодер, но это уже школьная программа. Достаточно задержать дыхание на 40 секунд, чтобы активизировался ген-декодер. Скатерть при этом автоматически воспроизводится из первого выдернутого волоса. Ген-декодер переносится в скатерть вместе с луковицей выдернутого волоса и полной генетической программой. Еще через десять секунд можно приступать к формированию аппаратуры. Для самых забывчивых скатерть все сделает сама.

http://ftp.decsy.ru/nanoworld/index.htm